Еди́н же не́кто от них Каиа́фа, архиере́й сый ле́ту о́ному, рече́ им: Вы не ве́сте ничто́же, ниже́ размышля́сте, я́ко поле́зно есть вам да еди́н челове́к у́мрет за лю́ди, а не весь язы́к поги́бнет:

«Углебо́ша язы́цы в па́губе ю́же сотвори́ша, в се́ти сей ю́же скры́ша увязе́ нога́ их», - сие́ о иуде́ох бысть. Они́ бо глаго́лаху уби́ти Иису́са, да [не] прии́дут ри́мляне и во́змут их и язы́к и град. Но егда́ у́бо уби́ша, сия́ пострада́ша. И я́же я́ко избега́юще соде́яша, сия́ егда́ соде́яша не избежа́ша. Но убие́нный у́бо на небесе́х есть, уби́вшии же гее́нну насле́дуют: и́бо не сия́ смотря́ху, но что? «Хотя́ху рече́ уби́ти Его́ от дни о́ного», ре́ша бо «я́ко прии́дут ри́мляне и во́змут нашь язы́к и град». «Еди́н же не́кто от них Каиа́фа, архиере́й сый ле́ту о́ному, рече́», безсту́днейшь сый от мно́гих: «Вы не ве́сте ничто́же». Я́же они́ сомнева́хуся и в чи́ну сове́та предлага́ху: глаго́лаху бо «что сотвори́м?», сие́ сей безсту́дне и наго́ю главо́ю и с лю́тостию возопи́. Что бо рече́? «Вы не ве́сте ничто́же, ниже́ размышля́ете я́ко поле́зно есть вам, да еди́н челове́к у́мрет, а не весь язы́к поги́бнет». Сие́ же не рече́ о себе́, но прорече́ архиере́й сый. Зри́ши ли, ели́ка архиере́йския о́бласти си́ла? Поне́же у́бо отню́д сподо́бися свяще́нства, а́ще и недосто́ин сый ве́щи, прорече́ не ве́дый е́же глаго́лаше. И устна́ми то́кмо де́йствоваше благода́ть, скве́рнаго же се́рдца не косну́ся. Мно́зи у́бо и и́ни бу́дущая ре́ша, недосто́йни су́ще: Навуходоносо́р, фарао́н, Валаа́м - и всех вина́ я́вствена. А е́же глаго́лет, таково́ есть: Вы седи́те, и еще́ лени́вейше ве́щи внима́ете, и не ве́сте еди́ного му́жа спасе́ния о о́бщем пренебрещи́.

Зри, коли́ка Ду́ха си́ла! От мы́сли лука́вы возмо́же глаго́лы произнести́ проро́чества по́лны чу́днаго. Ча́да Бо́жия язы́чников нарица́ет евангели́ст, хотя́щых бы́ти, я́коже у́бо и Сам рече́: «И и́ны овца́ име́ю», и Сам от бу́дущаго сия́ нарица́я. Что же есть «архиере́й сый ле́та о́ного»? Со ины́м и сие́ растле́ся: не ктому́ бо вре́мя всей жи́зни свяще́нствоваху, но ле́то. От него́же бы́ша ку́пленыя нача́льства. Но оба́че и си́це, близ бе еще́ Дух. Егда́ же ру́ки воздвиго́ша на Христа́, тогда́ их оста́ви и пре́йде на апо́столов.

И сие́ катапе́зма изъяви́ла есть раздира́ема, и Христо́в глас глаго́лющий: «Се оставля́ется дом ваш пуст». И Ио́сип по ма́ле быв вре́мени рече́ не́ких а́нгелов еще́ предстоя́щых и ожида́ющих, а́ще не восхотя́т они́ преста́вити, оста́вити их. Доне́лиже бо виногра́д стоя́ше, вся бы́ша. Егда́ же Насле́дника уби́ша, не ктому́, но погибо́ша. И я́коже ри́за све́тла от о́трока непотре́бна иуде́й, Бог благода́рным рабо́м даде́ су́щым от язы́к, о́нех пусты́х оста́вль и нагы́х. Не ма́ло же сие́ бе е́же и врагу́ проро́чествовати сия́. Сие́ и ины́х прито́ргнути можа́ше по его́ у́бо произволе́нию, сопроти́вне случи́ся. Поне́же бо у́мре, сего́ ра́ди бу́дущия му́ки свободи́шася ве́рнии.

Что есть «да соберу́т»? Су́щых дале́че и су́щых близ еди́но те́ло сотвори́л есть: в Ри́ме седя́й, инде́яном уд непщу́ет себе́ бы́ти. Что сего́ собра́ния ра́вно? И всем глава́ Христо́с. «От о́ного дни совеща́ша иуде́и, да убию́т». И у́бо пе́рвие иска́ху, глаго́лет бо: «Сего́ ра́ди иска́ху Его́ иуде́и уби́ти». «Что Мя и́щете уби́ти?». Но тогда́ у́бо иска́ху уби́ти, ны́не же утверди́ша изволе́ние. И я́ко де́лом, ве́щию де́йствоваху. «Иису́с же не ктому́ со дерзнове́нием хожда́ше во Иуде́и». Па́ки челове́чески Себе́ соблюда́ет, и ча́сте сия́ твори́т. Вину́ же рех, ея́же ра́ди мно́жицею отъи́де, и отлучи́ся, и ны́не близ пусты́ни пребыва́ет во Евфра́фе, и та́мо живя́ше со ученики́ Свои́ми. Ка́ко непщева́ше мути́ти ученико́в, зря́щи Его́ челове́чне спаса́ема? Никто́же про́че после́дова, пра́знику бо су́щу близ. Си́и же егда́ вси ра́довахуся и торжествова́ху, тогда́ кры́ются, тогда́ в беда́х суть, но оба́че ожида́ху . И́бо в Галиле́и, па́сце су́щи, и ски́нии потче́ния кры́яхуся. И па́ки по сих пра́зднику су́щу. Тем е́же бе́гати и е́же кры́тися, еди́ни от ины́х со Учи́телем любо́вь показу́юще. Отсю́ду рече́ Лука́ Ему́ рещи́: «Аз пребы́х с ва́ми во искуше́ниих». Сия́ же глаго́лаше, показу́я я́ко от Его́ по́мощи укрепля́ются. «Мно́зи же от страны́ взыдо́ша очи́стити себе́. И да́ша за́поведь архиере́и и фарисе́и, да и́мут Его». Чу́дно очище́ние со скверноуби́йственым произволе́нием, с мужеуби́йственою мы́слию, со окровавле́ными рука́ми. «И глаго́лаху: Мни́те ли, я́ко не прии́дет в пра́здник?». Па́схою наве́товаху, и вре́мя пра́зника творя́ху вре́мя закла́ния, си́речь зде Ему́ впа́сти подоба́ет, вре́мени зову́щу. О́ нече́стия! Егда́ мно́жайшаго тре́ба бя́ше благогове́ния, и и́же от после́дних я́ты отпуща́ти, тогда́ ничи́м же оби́девшаго улови́ти начина́ют. И́бо и уже́ сие́ сотво́рше. Не то́кмо ничто́же по́льзоваше, но и подсмея́телни бы́ша. Сего́ ра́ди ча́сте впа́дая избега́ет, и хотя́щим Его́ уби́ти сопроти́витися, и недоуме́ятися твори́т си́лы, указа́нием умили́ти хотя́. И да егда́ и́мут Его́, навы́кнут, я́ко не их кре́пости бе, но О́ного попуще́ния быва́емое. Ниже́ бо тогда́ возмого́ша Его́ я́ти, и наипа́че близ су́щи Вифа́нии. И егда́ у́бо я́ша, пове́рже их в зн́ак. «Пре́жде шести́ дней Па́схи, прии́де в Вифа́нию иде́же Ла́зарь», ядя́ше у них, и Ма́рфа служи́т и Ла́зарь ядя́ше. Сие́ же све́тлаго воскресе́ния зна́мение бе, е́же по днех мно́гих и жи́ти, и я́сти. Отню́дуже я́вствено, я́ко в хра́мине ея́ обе́д бе: а́ки бо дру́зи и люби́ми прие́млют Иису́са. Не́цыи же ре́ша, я́ко в чу́ждей хра́мине сие́ бысть.

Мари́я же не служа́ше, учени́ца бо бе. Па́ки зде духо́внейше. Не служа́ше бо я́ко зва́вши, ниже́ о́бще твори́т служе́ние, но в Него́ то́кмо обставля́ет честь, и не я́ко челове́ку приступа́ет, но я́ко Бо́гу. Ми́ро бо сего́ ра́ди излия́, и власы́ главны́ми отре́: я́же не бе́ша непщева́ние име́ющия о Нем таково́, яково́ мно́зи. Но запрети́ Иу́да о́бразом не́гли благогове́ния.

Что у́бо Христо́с? «Де́ло до́бро сотвори́ла есть в погребе́ние Мое́». Что у́бо не обличи́ ученика́ о жене́, ниже́ рече́ сие́ е́же евангели́ст рече́, своея́ ра́ди татбы́ запреща́ше жене́? Свои́м долготерпе́нием обрати́ти его́ хотя́ше. Зане́же бо ве́дяше я́ко преда́тель есть, свы́ше его́ обличи́ мно́жицею рек: «Не вси ве́руют», и «еди́н от вас диа́вол есть». Изъяви́л есть у́бо я́ко ве́дяше его́ преда́теля: не обличи́же я́вствене, но попусти́, возва́ти его́ хотя́.

Ка́ко у́бо ин рече́, я́ко вси ученицы́ сие́ проповеща́ша? И вси, и он: но про́чии не те́мже произволе́нием. А́ще кто истя́жет, что у́бо та́тю су́щу меше́ц вручи́ нищих и устроя́ти сотвори́ сребролю́бца су́ща? О́но у́бо рече́м: я́ко неизрече́нное сло́во Бог весть. А́ще же что подоба́ет и нам расмотря́ющим рече́: да вся́ко отсече́т непщева́ние, я́ко име́ний раче́нием сие́ сотвори́: и́бо дово́льно имя́ше мешца́ вожделе́ния утеше́ние - но лука́вства ра́ди мно́гаго е́же хотя́ше держа́ти, Христо́с мно́гим схожде́нием к не́му де́йствуя. Те́мже ничто́же порица́ше ему́ кра́дущу, а́ще и ве́дый загражда́я лука́вое вожделе́ние и вся́ко отъе́мля отвеща́ние. «Оста́вите ю́ рече́, в день бо погребе́ния Моего́ сие́ сотвори́ла есть». Па́ки преда́телю воспомяну́ погребе́ние рек, но не каса́ется ему́ обличе́ние, ниже́ умягча́ет глаго́л, и́бо дово́льно его́ в ми́лость вложи́ти. А́ки бы глаго́лал: тя́жек есмь и бре́менен? Но пожди́ ма́ло и отъиду́. И́бо сие́ состроя́ше, внегда́ глаго́лати «Мене́ же не всегда́ име́ете». Но ничто́же от сих зве́рствующаго и беся́щагося преклони́: и́бо и сих мно́го вя́щша и рече́, и сотвори́: и но́ги ему́ омы́ в нощи́, и трапе́зы его́ приобщи́ и соле́й, - е́же и разбо́йническия весть держа́ти душа́, - и глаго́лы и́ны веща́ти, дово́льный ка́мень умягчи́ти. И наипа́че не пре́жде мно́га вре́мени, но в са́мый той день, да ниже́ вре́мя в забы́т вложи́т, но ко всем ста.

Нравоуче́ние шестьдеся́ть пя́тое: О сребролю́бии:

Лю́то сребролю́бие, лю́то: и очеса́, и ушеса́ ослепля́ет, и зве́ря люте́йших твори́т, ни со́весть, ни дру́жбу, ни обще́ние, ни своея́ души́ спасе́ние помышля́ти попуща́юще - но еди́ною от всех оста́вивши, рабо́в свои́х твори́т я́тых, я́коже не́кое томи́тельство лю́то. И зло́е си́це го́ркия рабо́ты, я́ко и благода́ть им име́ти увещава́ет. И ели́ко у́бо а́ще ему́ па́че рабо́тают, толи́ко возраста́ют сла́достная. И си́це наипа́че неду́г неисцеле́н быва́ет. Си́це неудо́бь е́млем зверь сей. Гиези́ю прокаже́нна вме́сто ученика́ и проро́ка сотвори́. Сей су́щих о Ана́нии погуби́. Сей Иу́ду преда́теля соде́ла. Сей иуде́йских нача́льников растли́, прие́млющих мзды и обе́щников та́тем быва́ющих. Сей безчи́сленныя ра́ти введе́, кро́ве у́бо пути́, рыда́нии же и мича́нии гра́ды испо́лнивши. Сей ве́чери сотвори́ бы́ти нечи́сты, и трапе́зы сту́дны, и бра́шна законопреступле́ния напо́лни. Сего́ ра́ди идолослуже́ние нарече́ Па́вел, но ниже́ си́це устраши́. Что же ли ра́ди идолослуже́ние рече́? Име́ют мно́зи име́ния, и де́йствовати и́ми не сме́ют, но возлага́ют вну́ком и су́щым от ро́да, препосыла́юще неприкоснове́нна я́коже не́ких возложе́ний, не сме́юще косну́тися. А́ще когда́ прину́дится, я́коже непра́ведно не́что соде́лавше си́це пребыва́ют. И и́накоже, я́коже истука́на ка́менна, си́це и зла́то две́рем вверя́ет и закле́пом, вме́сто хра́ма ковче́г состроя́я и возлага́ет сосу́ды сре́бреными. Но не покланя́ешилися я́коже он истука́нному? Но вся́ко показу́еши о нем слугова́ние. Па́ки он сла́дце у́бо очеса́ и ду́шу пре́дал бы, не́жели истука́ннаго сего́: и зла́то лю́бящии. Но не поклоня́юся зла́ту, рече́. Ниже́ они́, и́долу рече́ поклоня́ются, но живу́щему в нем бе́су. Си́це и ты, а́ще и не зла́ту поклоня́ешися, но от зре́ния зла́та и вожделе́ния наска́чущему души́ твое́й - бе́су. Бе́са бо люте́йше, сребролю́бия вожделе́ние. И сему́ мно́зи наипа́че покаря́ются, не́жели и́долом ини́и. Они́ бо мно́га преслу́шают, зде́же во всех покаря́ются, и е́же а́ще рече́т сотвори́ти - покаря́ются. Что глаго́лет? Ра́тник бу́ди, рече́ враг, всем, не ве́дай естество́, пренебрези́ Бо́га, пожри́ ми себе́ - и вся покаря́ются. И истука́нным волы́ и овца́ пожира́ют. Сребролю́бие же глаго́лет: пожри́ ми свою́ ду́шу - и покаря́ешися. Зри́ши ли, якова́ и́мать ка́пища, якова́ прие́млет жре́ния? «Ца́рствия Бо́жия не насле́дят лихои́мцы», - и ниже́ си́це боя́тся. А́ще и всех вожделе́ние сие́ не́мощнейше, не бо всажде́нно, ниже́ есте́ствено: вои́стинну бо в нача́ле вложи́л бы. Ны́не же зла́то не бе испе́рва, ниже́ жела́ше кто зла́та. Но а́ще хо́щете, глаго́лю, отку́ду вни́де зло́е. Ко́ждо су́щаго пре́жде себе́ ревну́юще, простро́ша неду́г, и не хотя́щаго, предвари́вый раздража́ше. Егда́ бо уви́дят хра́мы све́тлы, и мно́жество сел, и пле́нников стада́, и сре́брены сосу́ды, и мно́го риз собра́ние - вся де́йствуют я́ко бы преодоле́ти, я́коже пе́рвии вторы́м вино́вни быва́ют, и они́ - су́щим по них. А́ще же хоте́ли бы целому́дрити, не бы́ ины́м бы́ли судия́ и учи́тели. Па́чеже ниже́ сим есть отве́т, суть бо ини́и име́ний пренебрегу́ще. И кто рече́ пренебреже́т? Е́же бо лю́то, я́ко от мно́гия зло́бы невозмо́жное ви́дится обстоя́ти, и ниже́ ве́руется кто исправля́я. Реку́ ли у́бо мно́гих во граде́х, су́щых ли в гора́х, и что приобре́тение? Ниже́ бо от сих бу́дете лу́чши. И́накоже, нам не о сем сло́во ны́не, я́кобы истощи́ти су́щая. Хоте́х бо, но оба́че поне́же бо́льше ва́ше бре́мя, не принужа́ю: но я́ко чу́жих не жела́ти наказу́ю, я́кобы от су́щых подая́ти. Мно́гих же таковы́х обря́щем, дово́льными о свои́х пеку́щихся и от пра́ведных живу́щых трудо́в. Что ра́ди не тем ревну́ем и подража́ем? Да помышля́им су́щых пре́жде нас. Не стяжа́ния ли их ста́ша, то́кмо имена́ их соблюда́юща? О́нсицы ба́ня, и о́нсицы предгра́дие и обита́ние. Не а́бие ли ви́девше поздыха́ем, помышля́юще коли́к труд претерпе́, коли́ка хище́ния похи́ти, и нигде́же ли явля́ется, но наслажа́ются ини́и о́ноговыми и́мже ниже́ ча́яше, не́гли же и враго́м, о́ному после́днюю стра́ждущу казнь? Сия́ и нас ожида́ют: вся́чески бо у́мрем, вся́чески той же коне́ц постра́ждем. Коли́к гнев, рцы ми, коли́ко изнуре́ние, коли́ки вражды́ пострада́ша? И что ли приобре́тение? Му́ка безсме́ртная, и́же ни еди́наго же получи́ти утеше́ния, и е́же не живу́щым то́кмо, но и отше́дшым осужда́тися от всех. Что же мно́гих о́бразы егда́ уви́дим возложе́нны во хра́мех, не па́че ли рыда́ем? Вои́стинну до́бре рече́ проро́к: «Оба́че всу́е мяте́тся всяк челове́к жи́вый». Смуще́ние бо вои́стинну е́же о таковы́х тща́ние, смуще́ние и молва́ изли́шняя. Но во оби́телех ве́чных сие́ несть, ниже́ во кро́вех оне́х. Зде бо ин зло стражда́, а ин наслажда́ется. Та́мо же свои́х трудо́в ко́ждо бу́дет госпо́дь, и мно́го сугу́бно прии́мет воздарова́ние. Ко о́ному у́бо да тщи́мся стяжа́нию, та́мо да строя́ем себе́ хра́мы, да почи́ем о Христе́ Иису́се о Го́споде на́шем, Ему́же сла́ва и держа́ва ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.