И взят ри́зы Своя́, и возле́г, па́ки рече́ им: «Ве́сте ли, что сотвори́х вам?».

Лю́то, о́ люби́мицы, лю́то во глубины́ злых приити́! Про́чее бо неудо́бь исправля́ема душа́ быва́ет. Сего́ ра́ди подоба́ет вся де́йствовати, я́кобы не я́тися в нача́ле: удо́бнейше бо не впа́сти, не́жели впа́дшу испра́вити себе́. Зри у́бо, поне́же вве́рже себе́ Иу́да, коли́кия наслажда́ется по́мощи: и ниже́ си́це воздвиза́ется. Рече́ к нему́: «Я́ко еди́н от вас диа́вол есть», рече́ «я́ко не вси ве́руют», рече́ «я́ко не о всех глаго́лю» и «я́ко вем и́хже избра́х»: и ни еди́ного же сих ощуща́ет.

Егда́ же умы́ но́зе и прия́т ри́зы Своя́ и возлеже́, рече́: «Ве́сте ли, что сотвори́х вам?». Не ктому́ к Петру́ еди́ному, но и ко всем бесе́дует. «Возглаша́ете Мя Госпо́дь и Учи́тель, и до́бре глаго́лете, есмь бо». «Вы глаша́ете Мя» - суд их предприе́млет. Та́же, да не о́нех благода́ти вознепщу́ются бы́ти глаго́лы, наво́дит: «Есмь бо». Е́же бо от них сло́во привести́, а́бие не тя́жко твори́т, а е́же от оне́х введе́но утверди́ти от Себе́ незазо́рно – «есмь бо» рече́.

Зри́ши ли, егда́ ко ученико́м бесе́дует, ка́ко открыва́я я́же о Себе́ веща́ет? Па́че, я́коже у́бо глаго́лет: «Не нарица́йте учи́теля на земли́, еди́н бо ваш есть Наста́вник», си́це глаго́лет и «не нарица́йте отца́ на земли́». А е́же Еди́н и Еди́н, не о Отце́ рече́ еди́ном, но и о Себе́. А́ще бо отлага́я глаго́лаше, ка́ко рече́, «да сы́нове Све́та бу́дете»? И па́ки, а́ще Учи́теля еди́ного глаго́лаше Отца́, ка́ко глаго́лет «есмь бо»? И па́ки, «еди́н есть вашь Учи́тель – Христо́с». «А́ще у́бо Аз, рече́, Госпо́дь и Учи́тель умы́х ва́ши но́зи, и вы до́лжни есте́ друг дру́гу умыва́ти. Сие́ бо образова́ние дах, да я́коже Аз сотвори́х вам, си́це и вы творите́». И́бо несть то́жде: Той бо и Учи́тель, и Госпо́дь, вы же друг дру́гу клевре́ти. Что у́бо есть? Е́же си́це с те́мже сотща́нием. Сего́ бо ра́ди от бо́льшых веще́й прие́млет указа́ния, да поне́ ме́ншее соде́лаем. И́бо и учи́тель писа́ния со мно́гою красото́ю пи́шет, да поне́ к недоста́точному прии́дут подража́ния. Где ны́не суть оплева́ющии клевре́тов? Где ны́не, че́сти истязу́ющии? Преда́телю но́ги Госпо́дь умы́, священнокра́дцу и та́тю, и во вре́мя преда́ния, и неисце́льне име́юща, трапе́зы обе́щника сотвори́: и ты ли велему́дрствуеши и бро́ви взима́еши? Но́зе у́бо друг дру́гу рече́, да умыва́ем. Те́мже у́бо, и рабо́м ли? И что ве́лие, а́ще и рабо́м? Зде бо раб и свобо́ден, и име́н есть разли́чие, та́може веще́й и́стинна. Естество́м бо Той Госпо́дь есть, мы раби́: и ниже́ сего́ отрече́ся. Ны́не же возлю́бленно: а́ще не свобо́дным я́ко рабо́м мы тре́буем, я́ко пле́нником среброку́пленным - и что рече́м та́мо, толи́кого у́бо долготерпе́ния указа́ния прие́мше, са́ми же нима́ло подража́юще, но от спротивле́ния стоя́ще, и к тожеме́рному взима́ющеся, и до́лга не отдаю́ще? И должнико́в бо нас устро́ил есть Бог, Сам нача́т, и должнико́в ме́ншия ча́сти. Той бо Госпо́дь бе, мы же ко клевре́том сие́ твори́м, а́ще твори́м. Е́же у́бо и Сам назна́мена тем е́же рещи́: «А́ще у́бо Аз Госпо́дь и Учи́тель, си́це и вы». После́довательно бо бе рещи́: «Кольми́ па́че вы раби́…», но оста́ви сие́ со́вести слы́шащых. Что же у́бо сие́ ны́не сотвори́л есть? Хотя́ху про́чее че́сти наслажда́тися, о́ви у́бо вя́щшия, о́ви же ме́ншия. Да́же бо не на друг дру́га взима́ются и сия́ глаго́лют, я́же и пре́жде сего́ «кто есть бо́льши?», ниже́ негоду́ют к друг дру́гу - всем им отъе́млет мудрова́ния глаго́ля: я́ко а́ще и зело́ бу́деши вели́к, до́лжен еси́ о бра́те ничто́же велему́дрствовати. И не рече́ бо́льшее: а́ще Аз преда́телю но́зе умы́х, что ве́лие а́ще вы друг дру́гу? Но де́лы сие́ изъяви́в, оста́вив [на] суд ви́девших про́чее. Сего́ ра́ди глаго́лаше: «И́же а́ще сотвори́т и научи́т, сей ве́лий нарече́тся». Сие́ бо есть е́же научи́ти, е́же саме́м де́лы твори́ти. Ко́ебо не у́бо се киче́ние низложи́ло? Ко́ю не бы у́бо истощи́ло го́рдость и презо́рство? Седя́й на херуви́мех преда́телю но́гы умы́, ты же ли челове́че, земля́ и пе́пел сый, и персть, и прах, взе́млеши себе́ и велему́дрствуеши? И коли́кия не у́бо бу́деши досто́ин гее́нны?

А́ще бо вои́стинну жела́еши вели́каго мудрова́ния, гряди́, аз ти покажу́ путь: ниже́ бо ве́си, что есть. И́же бо настоя́щим я́ко вели́ким внима́я - сей души́ есть худы́. Я́ко ниже́ смиреному́дрие бу́дет - а́ще не с великоду́шием, ниже́ напыще́нием - а́ще не с малоду́шием. Я́коже о́троцы ма́лии к худы́м от веще́й устраша́ются, к мече́м, и коле́сом, и лоды́гам упова́юще, вели́ких же ниже́ помышле́ние прия́ти мо́гут, си́це у́бо и зде. Любому́дрствуяй у́бо, ничто́же непщу́ет настоя́щая: те́мже у́бо ниже́ сам изво́лит удержа́ти, ниже́ от ина́го сия́ прия́ти. Нетаковы́й же сопроти́вная постра́ждет, к паучи́нам, и се́нем, и сном, и я́же сих не́мощнейшим ве́щем устраше́н.

«А́минь глаго́лю вам, несть раб бо́ле господи́на своего́, ниже́ посла́нник бо́ле посла́вшаго и́. А́ще сия́ ве́сте, блаже́ни есте́, а́ще творите́ сия́. Не о всех вас глаго́лю, но да Писа́ние соверши́тся, я́ко яды́й со мно́ю хлеб, воздви́же на мя пяту́ свою́». Е́же вы́ше рече́, сие́ и зде глаго́лет обраща́я. «А́ще бо несть раб бо́ле господи́на своего́, ниже́ посла́нник бо́ле посла́вшаго и́». От Мене́ же сия́ бы́ша, мно́го па́че подоба́ет сим от вас бы́ти. Та́же, да не кто рече́т, «что у́бо сия́ глаго́леши? ны́не бо не ве́мы», приложи́ сие́ са́мое: не я́ко не ве́дящим сия́ глаго́ля, но да́же де́лы пока́жет глаго́лемая. Е́же бо ве́дети - всех есть, а е́же твори́ти - не всех. Сего́ бо ра́ди рече́: «Блаже́ни есте́, а́ще творите́ сия́». Сего́ бо ра́ди сия́ ча́сте глаго́лю, а́ще и ве́дящым вам, да и в де́ло вас введу́. Поне́же иуде́и ве́дят, но не суть блаже́ни: не бо творя́т сия́. «Не о всех же вас глаго́лю». О́ле беззло́бия! Не у́ преда́теля облича́ет, но покрыва́ет вещь, вдая́ ему́ покая́ния страну́. Облича́ет, и не облича́ет си́це глаго́ля: «Яды́й со мно́ю хлеб, воздви́же на Мя пяту́». Мни́тжемися и е́же «несть раб бо́ле го́спода своего́» и к сему́ рещи́ся, да а́ще когда́ от раб или́ о не́ких худе́йших постра́жут что зло, не соблазня́тся, во Иу́дино взира́юще указа́ние, и́же безчи́сленых наслади́вся благи́х, сопроти́вными воздая́ше Благода́телю. Те́мже и наведе́: «Яды́й со мно́ю хлеб». И, вся ина́я оста́вив, сие́ е́же наипа́че дово́льно бе его́ удержати и обрати́ти положи́л есть: от Мене́ пита́емый, от Мене́ трапе́зе приобща́яйся. Сия́ же глаго́лаше наказу́я их, зле творя́щых благоде́тельствовати, а́ще и пребу́дут неисце́льне име́юще. Рек же «не о всех глаго́лю», да не во мно́гих вложи́т страх, отделя́ет про́чее его́ си́це глаго́ля: «Яды́й со Мно́ю хлеб». Е́же бо «не о всех» вся́чески во еди́ного обставля́ет сло́во. Те́мже наведе́, «яды́й со Мно́ю хлеб», показу́я о́ному окая́нному, я́ко не неве́дый ят быва́ет, но и зело́ ве́дый: е́же и сие́ наипа́че всех дово́льно бе его́ удержа́ти. И не рече «предае́т Мене́», но «воздви́же на Мя запина́ние», ле́стное и пронырли́вое и потае́ное наве́та преста́вити хотя́.

Нравоуче́ние се́дмьдесять пе́рвое: о е́же не отмща́ти враго́м де́лом и сло́вом, и о Ио́сифе:

Сия́ же пи́сана суть, да не памятозло́бствуем оби́дящым, но да облича́ем их и рыда́ем. Рыда́ний бо досто́йни не стра́жущии, но творя́щии зле. Себе́ бо велича́йшими оби́дит и лихои́мец, и клеветни́к, и и́но что зло соде́ловаяй: нас же по́льзуют велича́йшими, а́ще себе́ не отмща́ем. Я́коже что глаго́лю: похи́тили о́нсица, благодари́л еси́ ты и просла́вил Бо́га о оби́де - безчи́сленыя благодаре́нием о не́м обоима́л еси́ мзды, я́коже у́бо неизрече́нный он собра́ огнь. А́ще глаго́лет кто: «что бо а́ще не мого́х отмсти́ти оби́дящему, не́мощнейшь сый?», о́но у́бо реку́: я́ко можа́ше соде́яти - е́же стужи́ти си, е́же отча́ятися: сия́ бо во о́бласти на́шей е́же помоли́ти на опеча́лившаго, е́же проклина́ти его́ тма́ми, е́же ко всем оклевета́ти. И́же у́бо не сотвори́в сия́ и е́же не отмсти́ти мзду прии́мет. Я́вствено бо, я́ко а́ще и о́ного госпо́дь был бы , не бы сотвори́л. Оби́денный бо худы́м де́йствует ору́жием, егда́ малоду́шен сый: кля́твами, укори́знами, наве́ты отмща́ет оби́девшаго.

Сия́ у́бо ты то́кмо да не сотвори́ши, но и моли́ся о нем. И а́ще у́бо сия́ не сотвори́ши, но и мо́лишися о нем - Бо́гу был еси́ подо́бен. «Моли́тебося рече́ о напа́ствующих вас, я́ко да бу́дете подо́бни Отцу́ ва́шему Су́щему на небесе́х». Зри́ши ли, ка́ко велича́йшая приобрета́ем о ины́х напа́ствования? Ничто́же си́це Бо́га весели́т, я́ко е́же не отдая́ти зла вме́сто зла, сопроти́вная у́бо отда́ти повеле́ни бы́хом: моли́твы, благодея́ния.

Сего́ ра́ди и Христо́с хотя́щаго его́ преда́ти, сопроти́вными воздари́: но́зе умы́, обличи́л та́йно, щадя́ уязви́л, исцеля́ше, трапе́зы и целова́ния причаща́ше. И ниже́ сим быва́ше лу́чши, и пребы́сть той своя́ творя́. Но принеси́ и от рабо́в, тебе́ да нака́жем, и от преизли́шества су́щих в дре́внем, да уви́диши ни еди́ну же име́ющих вас отве́та вину́, егда́ зло памяту́ем.

Хо́щете ли у́бо реку́ Моисе́я? Или́ еще́ сло́во повы́ше возведе́м? Ели́ко бо а́ще древне́йша пока́жутся настоя́щая указа́ния, толи́ко па́че мы одолева́емся. Что же ли у́бо? Зане́ тогда́ неудо́бнейша доброде́тель. Ниже́ бо подо́бники напи́санне имя́ху они́ тогда́, ни жити́й указа́ния, но на́го о себе́ естество́ подвиза́шеся и бла́знено везде́ ныря́ти принужда́шеся. Сего́ ра́ди и Но́я похваля́я, не про́сте соверше́на нарече́, но приложи́ «в ро́де свое́м», е́же есть – «во о́ном вре́мени», егда́ мно́га возбране́ния бе́ша, поне́же пото́м облиста́ша ини́и. Но оба́че ничто́же ме́нши их име́ти бу́дет: во вре́менех бо свои́х соверше́н бе.

Кто ли у́бо пре́жде Моисе́я? Долготерпели́в блаже́ный до́блественый Ио́сиф, и́же целому́дрием облиста́в, не ме́нше облиста́ долготерпе́нием. Про́дан бо бысть, ничи́мже оби́дев, но слугу́я рабо́тая, ра́бская вся показу́я. Принесо́ша у́бо ему́ укори́зну лука́ву и не отмсти́, а́ще и отца́ име́я с собо́ю, но и отъи́де в пусты́ню нося́ им пи́щу. И не обре́т их, не озло́бися, ниже́ возврати́ся, и́бо имя́ше непщева́ние, а́ще хоте́л бы. Но и к звере́м и су́ровым оне́м пребыва́ше, бра́та при́снаго храня́ произволе́ние. Па́ки во юзи́лище всели́ся и, вину́ вопроше́н, ничто́же рече́ от них лука́во, но «я́ко ничто́же сотвори́х и татьбо́ю укра́ден бых от земли́ евре́йския». И по сих па́ки быв госпо́дь, и препита́, и свободи́ безчи́сленых лю́тых. А́ще бо трезви́мся, не возмо́жет бли́жняго зло́ба доброде́тели нас отри́нути на́шия. Но они́ не такови́, но совлеко́ша и уби́ти нача́ша, и поноша́ют сон. И́бо и пи́щу от него́ прии́мше, и живота́, и свобо́д его́ отврещи́ начина́ху. И они́ у́бо веселя́хуся, бра́та же презира́ху, в ро́ве на́га пове́ржена. Что сего́ зве́рства бу́дет у́бо го́рше? Коли́ких мужеуби́йц не бе́ша го́рши? И по сих исто́ргше, безчи́сленым смерте́м преда́ша: челове́ком ва́рваром и ди́виим его́ отдаю́ще, к ва́рваром хотя́щим отъити́ - но той, царь быва́я, не то́кмо муче́ние им оста́ви, но и греха́ их по свое́й си́ле свободи́, смотре́ние Бо́жие бы́вшее нарица́я, а не зло́бы оне́х. И я́же сотвори́ в них, не памятозло́бствуя, но о бра́те сия́ вся лицеме́ряше. По сих у́бо, егда́ ви́де держи́мых их, пове́рже обли́чие а́бие и воспла́ка, и обья́т а́ки велича́йши благоде́тельствован, дре́вле от них убие́нный. И всех их во Еги́пет сведе́, и безчи́слеными благодая́ньми воздарова́.

Кото́рый у́бо прии́мем отве́т по Зако́не и Благода́ти и толи́каго любому́дрия подая́нии, ниже́ су́щих пре́жде благода́ти и зако́на не коему ревну́юще? Кто нас и́змет му́ки? Не бо есть что злопа́мятия люте́йше. И сие́ показа́л есть тма́ми тала́нт до́лжный, та́же истя́зан быв и па́ки истя́зан быв: неистя́зан у́бо человеколю́бия ра́ди Бо́жия, истя́зан же своея́ де́ля зло́бы. Я́же вся уве́девше, да оставля́ем бли́жним согреше́ния и сопроти́вными им да возда́руем, да и е́же от Бо́га получи́м человеколю́бия и ве́чных наслади́мся благи́х благода́тию и человеколю́бием Го́спода на́шего Иису́с Христа́, И́мже и с Ни́мже Отцу́ сла́ва со Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.