Ма́ло, не ктому́ зри́те Мя: и па́ки ма́ло, и у́зрите Мя, я́ко иду́ ко Отцу́. Ре́ша бо от учени́к Его́ к друг дру́гу: «Что есть: ма́ло, и не ви́дите Мене́?».

Боле́знующую ду́шу, от печа́ли мно́гия содержи́мую, ничто́же си́це обы́че низлага́ти, я́ко я́же печа́ль ражда́ющия глаго́лы, обраща́емы ча́сте. Что у́бо Христо́с рек? «Иду́, и не ктому́ возглаго́лю с ва́ми». Ча́сте тая́же обраща́ет глаго́ля: «Ма́ло, и не ктому́ ви́дите Мя. И я́ко иду́ к Посла́вшему Мя». Егда́ у́бо их притяжа́ су́щими о Ду́се словесы́, тогда́ па́ки их низлага́ет мудрова́ния.

Что у́бо ра́ди сие́ твори́т? Истязу́ет мысль и иску́снейшу соде́ловает, и обуча́ет до́бре их во услы́шании печа́льных до́блествене терпе́ти Его́ разлуче́ние. И́же бо во глаго́лех сие́ поучи́вшеся, имя́ху и в ве́щех удо́бне стерпе́ти сие́. Про́чее, а́щеже кто опа́сне истя́жет, и сие́ са́мое утеше́ния есть е́же рещи́, я́ ко ко Отцу́ отхожу́. Сие́ бо явля́ющаго бе, я́ко не поги́бнет, но преставле́ние не́кое есть Его́ сконча́ние. И друго́е утеше́ние им вложи́л есть. Не рече́ бо «ма́ло, не ктому́ ви́дите Мя» то́кмо, но приложи́ «ма́ло, и у́зрите Мя», явля́я, я́ко и возврати́тся, и к ма́лу бу́дет разлуче́ние, и всегда́шнее же с ни́ми сожи́тие. Сие́ у́бо не ве́деша. Те́мже и в ле́поту у́бо кто почуди́тся, ка́ко, мно́жицею та́яже слы́шаще, я́ко ниже́ слы́шаще си́це сомня́тся.

Отку́ду же не разумева́ху? Или́ печа́ли ра́ди, - я́коже аз у́бо мню, сия́ бо изгна́ от мы́сли их глаго́лемая, - или́ не изъявле́ния де́ля глаго́лемых. Те́мже и непщева́шеся им двоя́ проти́вная полага́ти, не су́ща сопроти́вна. А́ще бо у́зрим Тебе́, рече́, ка́мо и́деши? А́щеже и́деши, ка́ко у́зрим Тебе́? Сего́ ра́ди глаго́лют «не ве́мы, что глаго́леши». Я́ко бо отъити́ хотя́ше, ве́дяху. Не ве́дяху же, я́ко по ма́ле прии́дет к ним. Сего́ у́бо ра́ди и запреща́ет им, я́ко не све́дяху глаго́лемое. Хотя́ бо водрузи́ти е́же о сме́рти уче́ние, рече́: «Ами́нь ами́нь глаго́лю вам, я́ко воспла́чете и возрыда́ете вы», е́же бе сме́рти и креста́, «мир же возра́дуется». Поне́же у́бо за е́же не хоте́ти вско́ре притеко́ша е́же ве́ровати, я́ко не у́мрет: та́же, слы́шавше я́ко у́мрет, сомнява́ху не ве́дяще, что есть е́же «ма́ло», рече́: «Воспла́чете и возрыда́ете, но печа́ль ва́ша в ра́дость бу́дет». Та́же, показу́я я́ко по печа́ли ра́дость быва́ет, и я́ко печа́ль ражда́ет ра́дость, и я́ко сия́ у́бо ма́ла, сла́дость же безконе́чна, на при́тчу прии́де мирску́ю, и рече́: «Жена́, егда́ ражда́ет, печа́ль име́ет». И де́йствует при́тчею, я́же и проро́цы ча́сте премно́жеству боле́зней печа́ли прие́млют. А е́же глаго́лет, таково́ есть: боле́зни прии́мут вас, но боле́знь рождества́ быва́ет ра́дости вина́. Вку́пеже и е́же о воскресе́нии уверя́я сло́во, и показу́я я́ко е́же от зде отъити́. Подо́бно есть е́же изы́ти от утро́бы на све́тлый свет. А́ки бы глаго́лал: не чуди́теся, я́ко печа́лию таково́ю на поле́зная вас веду́. Поне́же и ма́ти о е́же роди́ти отроча́, си́це прихо́дит печа́лию. Гада́тельствует же зде и не́что та́инствено, я́ко разруши́ Той сме́рти рожде́ния и но́ва челове́ка породи́тися сотвори́л есть. И не рече́, я́ко прии́дет скорбь то́кмо, но ниже́ помина́ет ея́: такова́ прие́млющия ра́дость. Си́це и святы́м бу́дет. И у́бо не сего́ ра́ди ра́дуется жена́, я́ко прии́де челове́к в мир, но я́ко ей отроча́ роди́ся. Поне́же а́ще сего́ ра́ди ра́довалася бы, ничто́же возбрани́ло бы и о ино́й жене́ ражда́ющей, не ражда́ющым ра́доватися.

Что у́бо ра́ди си́це рече́? Я́ко в сие́ то́кмо прия́т при́тчу, я́ко е́же показа́ти привре́менну у́бо печа́ль, всегда́шнюю же ра́дость, и во е́же преставле́ние бы́ти к жи́зни, и в ве́лие боле́зней приобре́тение. И не рече́, я́ко «роди́ся отроча́», но я́ко «челове́к». Зде бо мне воскресе́ние гада́тельствует Свое́, и не о́ной боле́знующей сме́рти, но Ца́рствию роди́тися хотя́ше. Сего́ ра́ди не рече́ «роди́ся ей отроча́», но «роди́ся челове́к в мир. И вы у́бо опеча́литеся. Па́ки же узрю́ вас» и «печа́ль ва́ша в ра́дость бу́дет». Та́же, я́ко не ктому́ у́мрет явля́я, рече́: «И никто́же ю́ во́змет от вас: в он день Мене́ не вопро́сите ничто́же». Па́ки ничто́же и́но состроя́ет си́ми, ра́зве яко от Бо́га есть. Тогда́ бо уве́сте вси про́чее. Что же есть «Мене́ не вопро́сите ничто́же»? Не востре́буете хода́тая, но довле́ет и́мя то́кмо ре́кшим, вся прия́ти. [Ами́нь, ами́нь глаго́лю вам, я́ко ели́ка а́ще чесо́ про́сите от Отца́ во и́мя Мое́.] Показу́ет и́мени си́лу. А́ще у́бо не зрим, ниже́ мо́лим, но имену́ем - и от Отца́ твори́т чу́дных. Где у́бо сие́ бысть? Иде́же глаго́лют: «Возри́ на преще́ния их, и да́же рабо́м Твои́м со дерзнове́нием твори́ти и глаго́лати о и́мени Твое́м» зна́мения. И «потрясе́ся ме́сто, иде́же бе́ша». Отсю́ду показу́ет, я́ко поле́зно есть па́ки Ему́ отъити́, а́ще у́бо до тогда́ ничто́же проси́ша, тогда́ прии́мут вся ели́ка а́ще попро́сят: не бо́ поне́же про́чее не сопребу́ду вам вознепщу́ете оста́вленым бы́ти, И́мя Мое́ бо́льше вам даст дерзнове́ние. Поне́же у́бо спокрове́нна бе́ша рече́нная, рече́: «Сия́ в при́тчах глаго́лах вам, и гряде́т час, егда́ не ктому́ в при́тчах возглаго́лю вам». Бу́дет вре́мя, егда́ вся уве́сте я́вствене. Глаго́лет же и воскресе́ния вре́мя. Тогда́ «дерзнове́нием о Отце́ возвещу́ вам». И́бо на четы́редесять дний сопребе́ и бесе́дова с ни́ми, яды́й и «глаго́ля я́же о Ца́рствии Бо́жии». Ны́не бо во стра́се су́ще не внима́ете глаго́лемым: тогда́ же воскре́сша ви́девше и сопребыва́юще, возмо́жете дерзнове́нием вся навы́кнути, я́ко Сам вас Оте́ц возлю́бит, су́щей в Мя ве́ре изве́стне бы́вшей. «И не умолю́ Отца́»: довле́ет я́же ко Мне любо́вь заступи́ти вас. «Я́ко вы Мене́ возлюби́сте и ве́ровасте, я́ко от Бо́га изыдо́х, и гряду́ в ми́р, па́ки оставля́ю ми́ра и иду́ ко Отцу́». Поне́же у́бо е́же воскресе́ния сло́во, не я́ко прилучи́ся их утеша́ше и посе́м е́же слы́шати «я́ко от Бо́га изыдо́х и та́мо иду́», ча́сте сие́ обраща́ет. О́во у́бо испоруча́ше, я́ко пра́ве ве́руют в Него́. О́во же, я́ко хотя́т во утверже́нии бы́ти. Егда́ у́бо глаго́лаше «ма́ло, и не ви́дите Мя, и ма́ло, и у́зрите Мя», в ле́поту не ве́дяху. Ны́не же не ктому́. Что же есть «Мене́ не вопро́сите»? Не рече́те «покажи́ нам Отца́» и «ка́мо и́деши?», зане́ весь позна́ете ра́зум. И устро́ится к вам Оте́ц, я́коже и Аз. Сие́ наипа́че им отдохну́ти сотвори́, е́же уве́дети я́ко Отцу́ бу́дут дру́зи. Те́мже глаго́лют: «Ны́не ве́мы, я́ко ве́си вся». Зри́ши ли, я́ко устремле́нию мы́сли отвещева́ше? «И не тре́буеши, да кто Тебе вопрашает», сиречь, прежде не́же слы́шати ве́даеши соблажня́ющая нас и уте́шил еси́, поне́же рекл еси́ «Оте́ц вас лю́бит, и́[бо] Мене́ возлюби́сте». По толи́ких и таковы́х, тогда́ глаго́лют: «Ны́не ве́мы». Зри́ши ли, ка́ко несоверше́нне имя́ху. Та́же, поне́же я́коже не́кую благода́ть Ему́ подаю́ще, глаго́лют «ны́не ве́мы», и глаго́лет: Мно́гих тре́буете ины́х, я́кобы на соверше́нное приити́. Ничто́же не у́ вам испра́вися: ны́не у́бо предади́те Мя враго́м, и толи́к вам удержи́т страх, я́коже ниже́ со друг дру́гом возмощи́ отъити́. Но ничто́же от сих постра́ждем лю́то. Зри́ши ли, ка́ко па́ки сосходи́тельно сло́во? Сие́ у́бо им и порица́ет, я́ко сосхожде́ния тре́буют всегда́шне. Поне́же бо глаго́лаху «се ны́не дерзнове́нием глаго́леши и при́тчу ниже́ еди́ну глаго́леши», и сего́ ра́ди ве́руем Ти, показу́ет, я́ко ны́не, егда́ ве́руют, не у́ ве́руют, ниже́ прие́млет их глаго́лы. Сия́ глаго́лет во и́но их препосыла́я вре́мя. А е́же «Оте́ц со Мно́ю есть», их ра́ди па́ки положи́л есть: сие́ бо горе́ и до́лу хотя́ше научи́ти. Та́же, показу́я я́ко не соверше́нный ра́зум подая́ше им сия́ глаго́ля, но я́ко бы по́мысла им не распрева́ти, - ле́по бо им смышля́ти челове́ческа не́кая, - и я́ко ниже́ еди́ныя от Него́ наслажа́ются помощи́, рече́: «Сия́ глаго́лах вам, да во Мне мир име́ете». Е́же есть: да не отложи́те от мы́сли ва́шия, но прии́мете. Не у́бо в веле́ние кто да влече́т глаго́лемая: в ва́ше бо реко́шася и утеше́ние, и любо́вь. Ниже́ бо до сего́ рече́ такова́ стра́ждущых поста́вити вам я́же лю́тых, но до́ндеже бу́дет в ми́ре скорбь - име́ти и́мате. Не ны́не егда́ предаю́ся, но и по сих. Но воста́ните по́мыслом: ничто́же бо постра́жете лю́то. Учи́телю бо преодолева́ющу враго́в, не подоба́ет ученико́м скорбети. И ка́ко «победи́л еси́ ми́ра», рцы ми? Рех у́бо у́же, я́ко кня́зя и́го низложи́х до́лу. Разуме́ете и по́слежде, всем повину́ющымся вам и уступа́ющым.

Нравоуче́ние се́дмьдесять девя́тое: О любви́, и я́ко подоба́ет пренебрещи́ доса́ды, и о ми́лостыни, и о до́бром и злом блу́дном раче́нии:

Леть же и нам побежда́ти а́ще хо́щем, Нача́льника ве́ры на́шея взира́ющим и сим ходя́щым путе́м, его́же и Сам нам сеча́ше. Си́це ниже́ смерть преодоле́ет нам. Что у́бо, не у́мрем ли рече́? От сего́ бо я́вствено, я́ко не преодоле́ет. И у́бо тогда́ сопротивоподви́жник бу́дет све́тел, не егда́ не соплете́тся врагу́, но егда́ соплете́вся не удержи́тся. Не у́бо сплете́ния ра́ди сме́рти, но побе́ды ра́ди безсме́ртни. Тогда́ бо бу́дем сме́ртни, а́ще пребу́дем в ней вы́ну. Я́коже бо не у́бо рекли́ бы́хом долгожи́зненая живо́тных безсме́ртна, а́ще и мно́га пребыва́юща вре́мя от вне сме́рти, си́це ниже́ сме́ртна за е́же разруша́тися сме́ртию, хотя́щаго по сме́рти воскресну́ти. Рцы бо мне, а́ще кто к ма́лу зачерлене́ется, сего́ ли та́ко нарече́м вы́ну черле́на бы́ти ? Ника́коже, привре́менна бо страсть.

Те́мже у́бо ниже́ сме́ртна да нарица́еши, в ма́ле вре́мени бы́вшаго в сме́рти. Поне́же и спя́щых си́це рече́м: умира́ют бо я́коже рещи́ и суть неде́йствени. Но растлева́ют ли телеса́? И что сие́? Не бо́ да в тле́нии пребу́дут, но да лу́чша бу́дут. Да победи́м у́бо ми́ра, к безсме́ртию да тече́м, да после́дуем Царю́, да поста́вим и мы одоле́ние, да пренебреже́м его́ сла́достей. И не тре́ба бу́дет трудо́в. Да преложи́м ду́шу на не́бо - и победи́ся мир весь. А́ще не вожделе́ем его́, победи́ся. А́ще же посмее́шися ему́, победи́ся. Стра́нни есмы́ и прише́льцы: ни еди́ным же у́бо от печа́льных да боле́знуем. Ниже́ бо а́ще оте́чества род све́тла и прароди́телей объявле́нных, в дале́чу не́кую зе́млю отше́л бы, ни еди́ному же зна́ем сый, ни отроко́в име́я, ниже́ бога́тство: та́же кто досади́л бы, поболе́зновал еси́ бы а́ки до́ма сия́ стра́жда. Е́же бо ве́дети я́вственне, я́ко во стране́ чужде́й еси́, - всяк труд претерпева́ти удо́бне увеща́, и е́же пренебрещи́ся, и е́же алка́ти и жада́ти, и е́же что ни бу́ди страда́ти. Сие́ размышля́й и ны́не: я́ко стра́нен еси́, и пресе́льник, и пришле́ц, и ничто́же тебе́ от су́щых в чужде́й сей да смуща́ет. И́бо град име́еши, его́же Худо́жник и Соде́тель Бог - преселе́ние же сие́ к ма́лу быва́ет и кро́тко. Хотя́й да бие́т, да досажда́ет, да укоря́ет: в чу́ждей есмы́ и ху́де живе́м.

Лю́то бо е́же во оте́честве сие́ страда́ти при гра́жданех: тогда́ ве́лие безобра́зие и тщета́. А́ще же бу́дет кто иде́же ни еди́наго же зна́ема име́ет, вся удо́бне претерпева́ет: доса́да бо от изволе́ния досажда́ющых люте́йша быва́ет. Си́речь, а́ще кто ве́дый епа́рха су́ща, епа́рха досади́т - тогда́ доса́да го́рька. А́щеже про́стаго непщева́в досади́т, ниже́ косну́тися мо́жет и́же сия́ стра́ждущаго. Си́це у́бо и мы да помышля́ем: ниже́ бо ве́дят что же есмы́ досади́телие. Си́речь, я́ко гра́ждане небе́снии, и в го́рнем Оте́честве написа́хомся, и херуви́мом есмы́ слико́вницы.

Не у́бо да боле́знуем, ниже́ доса́ду да непщу́ем доса́ду. А́ще позна́ли бы, не у́бо досади́ли бы. Но ни́щых и худы́х непщу́ют? Не у́бо ниже́ мы сию́ доса́ду да непщу́ем. Рцы бо мне, а́ще кто путьше́ствуя, отроко́в свои́х предвари́в ма́ло разстоя́ние, в гости́ницы седя́ше ожида́я их: та́же гости́нник или́ от путьше́ственик то́ не ве́дя или́ кто ни бу́ди стужи́т ко о́ному и укори́т, - еда́ не посмее́тся неве́дению о́ного, не услажа́ет ли па́че его́ заблуже́ние, не весели́тлися я́ко ино́му досажда́ему? Си́це и мы да де́йствуем: и́бо в гости́нницы седи́м ожида́юще на́шых путьше́ствующих. Егда́ вку́пе вси бу́дем, тогда́ уве́дят кото́рым досажда́ют: си́и тогда́ до́лу пони́кнут, тогда́ реку́т: «Сей есть его́же име́хом мы безу́мнии смех». Двема́ си́ми уте́шим себе́: и я́ко мы не досажда́емся, - не ве́дят бо кото́рии есмы́, - и я́ко а́ще восхоти́м казнь истяза́ти, постра́ждут по́сле люте́йшу. Но не бу́ди кому́ си́це лю́ту и безчелове́чну име́ти ду́шу.

Что у́бо, а́ще от единоплеме́нник обезчеща́емся? Сие́ бо тя́жко? Сие́ у́бо есть е́же легко́. Что ли́бо у́бо? Я́ко не та́коже люби́мых досажда́ющых терпи́м и и́хже не ве́мы. Сия́ у́бо моля́ще досажда́емых глаго́лем глаго́лы мно́жицею: брат есть досади́вый - терпи́ до́блественне, оте́ц есть, дя́дя есть. А́ще же бра́тие и оте́ческо и́мя не умоли́т, у́бо реку́ сего́ при́снейше: не бра́тия бо есмы́ друг дру́гу то́кмо, но и у́ди и те́ло еди́но. А́ще бра́тне и́мя умоли́т, мно́го па́че е́же у́да. Не слы́шал ли еси́ вне́шния при́тчи, глаго́лющия я́ко подоба́ет друго́в с недоста́тки име́ти? Не слы́шал ли еси́ Па́вла глаго́люща: «Друг дру́гу тяготы́ носи́те»? Не зри́ши ли рача́щых? Принужа́юбося, поне́же от вас указа́ние име́ти не и́мамы, на о́ну вину́ сло́во возвести́. Твори́т же сие́ и Па́вел, си́це глаго́ля: «Та́же, пло́ти у́бо на́шыя име́хом отце́й и наказа́телей, и срамля́хомся». Па́че же о́но благовре́меннейше рещи́, е́же ри́мляном рече́: «Я́коже предста́висте у́ды ва́ша рабы́ нечистоте́ и беззаќонию в беззако́ние, си́це предста́вите у́ды ва́ша, рабы́ пра́вде». Сего́ ра́ди и мы дерза́юще, после́дуим при́тчи.

Не зри́ши ли у́бо рача́щых ? Си́и о блудни́цах жена́х распала́ющеся, коли́ка стра́ждут: лю́та зауша́еми, бие́ми, посмева́еми, дроча́щияся терпя́щи блудни́цы, отвраща́ющияся, тма́ми досажа́ющия. Но оба́че, поне́ еди́ною сла́дку и ти́ху уви́дят, вся им во благодея́ние, и вся погиба́ют пре́жняя, и вся благопоспе́шна явля́ются: а́ще и нищета́, а́ще и неду́г, а́ще и что ни бу́ди сим и́но. Житие́ бо свое́ полага́ют окая́нно же и блаже́нно, я́ко у́бо рачи́тельницу име́[я] устрое́ну к ним. И ни сла́ву ве́дят челове́ческую, ни безче́стие. Но а́ще и досажда́ет кто, от мно́ги сла́дости и е́же от нея́ благоде́нствия, вся терпя́т удо́бне. Она́ же, а́ще и укори́т, а́ще и на лице́ плю́ет, цве́ты шиба́тися непщу́ют, сия́ стра́ждуще. И что чу́дно, а́ще о ней си́це устроя́ются? И́бо хра́мину о́ноя всех бы́ти непщу́ют светле́йшу: а́ще и гря́зна бу́дет, а́ще и низпа́дши. И что глаго́лю сте́ны? И́бо ме́ста самы́я, иде́же пребыва́ют в ве́чер, зря́ще востава́ют. Зде же ми да́йте про́чее апо́стольское рещи́. Я́коже он рече́: «Я́коже преста́висте у́ды ва́ша рабы́ нечистоте́ и беззако́нию в беззако́ние, си́це преста́вите пра́вде». То́йже о́браз и аз глаго́лю: «Я́коже возлюби́хом сих, возлюби́м друг дру́га - и ничто́же лю́то вознепщу́ем страда́ти». Что глаго́лю друг дру́га? - си́це возлюби́м Бо́га. Ужасо́стеся слы́шаще, я́ко толи́ку истязу́ю ме́ру любви́ к Бо́гу, ели́ку о блудни́цы показа́хом. Но аз ужаса́юся, я́ко ниже́ толи́ку показу́ем. И а́ще хо́щете, да истя́жем сло́вом, и а́ще зело́ тя́жко глаго́лемое. Рачи́тельница рачи́телем ничто́же обещава́ете бла́го, но и безче́стие, и студ, и доса́ду. Сие́ бо бы́ти твори́т, е́же приседе́ти блудни́цы же жене́: посме́шна, сту́дна и безче́стна. Бог же не́бо и я́же на небесе́х обещава́ет блага́я, и сыно́в нас сотвори́л и бра́тию Единоро́дному, и живу́щу тебе́ безчи́сленая подаде́, и по кончи́не – воскресе́ние: и толи́ка обещава́ет да́ти блага́я, ели́ка ниже́ помы́слити мо́щно: и че́стных и гове́йных нас твори́т. И па́ки, она́ изнуря́ти принужда́ет вся я́же их в яму и поги́бель, Бог же се́яти повелева́ет не́бо, и сто сугу́бицею дае́т, и живо́т ве́чный. Па́ки, она́ а́ки пле́нником де́йствует люби́мым, мучи́теля вся́кого люте́йше повелева́ющи. Бог же рече́: «Не ктому́ вас глаго́лю рабо́в, но друго́в». Ви́десте ли премно́жество и су́щых зде злых, и благи́х су́щых та́мо?

Что у́бо я́же по сих? Cея́ у́бо ра́ди, и бдят мно́зи, и я́же у́бо повели́т со ус́ердием слу́шают, и дом оставля́ют, и отца́, и ма́тере, и друго́в, и предста́тельства, и вся в пустоте́ и недоуме́нии су́щая их. Бо́га же ра́ди, мно́жицею па́чеже нас саме́х ра́ди, ниже́ тре́тию часть изнури́ти изволя́ем от су́щых, но а́лчуща зря́ще презира́ем и претека́ем на́га, ниже́ сло́во преподае́м. О́ноя же а́ще и служи́тельницу уви́дим рачи́телие, а́ще и варва́ра , среди́ то́ржища стоя́щу , я́коже крася́щеся и ра́дующеся бесе́дуют до́лгих слове́с: и ничто́же бы́ти житие́ все непщу́ют ея́ ра́ди, ни князе́й, ни ца́рствие, - и ви́дят ели́цы неду́га прия́ша иску́с, - и благода́ть име́ют мно́жайшу повелева́юще, не́жели рабо́тающим ины́м. Еда́ не в ле́поту гее́нна? Еда́ не в ле́поту безчи́сленыя му́ки? Да воспря́нем у́бо и да подади́м Бо́жией слу́жбе, поне́ толи́ко , поне́ полови́нную часть ея́же блудни́цы подаю́т ини́и, поне́ трети́ну. Не́гли ужаса́етеся па́ки? И́бо и сам. Но не восхоте́х о словесе́х еди́ных, но и о ве́щех ужаса́ти вас. Ны́не же зде у́бо вам се́рдце спряту́ется, изше́дше же, вся поверза́ем.

Что у́бо приобре́тение? А́ще бо та́мо тре́ба име́ния изнуря́ти, никто́же нищету́ рыда́ет, и заи́мствуя дае́т мно́жицею ины́м. Зде же, а́ще ми́лостыни воспомяне́м, дете́й, и жен, и дом, и заступле́ние , и безчи́сленая изве́ты предлага́ют. Но сла́дость рече́ та́мо мно́га? Сие́ бо есть, е́же пла́чу и рыда́ю. Что у́бо, а́ще покажу́ зде сла́дость бо́льшу? Та́мо бо нема́ло отсеца́ет сла́дости срам, и доса́да, и изнуре́ние, второ́е: брань и вражда́, зде же ничто́же таково́. Что бо сла́дости сея́ ра́вно, рцы ми, пости́гнути ча́ющу не́бо, и е́же та́мо Ца́рствие и све́тлость святы́х, и жизнь несконча́емую? Но вся сия́ в ча́яниих, рече́, она́ же во иску́се. Кото́рый иску́с? Хо́щеши ли и зде я́же во иску́се реку́? Помы́сли, коли́ки свобо́ды наслажда́ешися и ка́ко ни еди́наго же бои́шися, ниже́ трепе́щеши в доброде́тели живы́й: ни врага́, ни наве́тника, ни клеветника́, ни побежа́ющаго, не сопроти́в рачи́теля, ни зави́стника, ни нищеты́, ни неду́га, ни и́но челове́ческых ничто́же. Та́мо же, а́ще и безчи́сленая бу́дут и я́коже от исто́чник бога́тство притека́ет, - сопроти́в рачи́телей рать, и наве́ты, и заседа́ния, всех окая́ннейше творя́т, со о́неми укаря́емаго житие́. Оплева́нней бо, дроча́щейся о́ной и наслажда́ющейся, ну́жда и ра́ти воздвиза́тися во о́ноя угожде́ние. Сие́ у́бо безчи́сленых смерте́й люте́йше и вся́кого нестерпе́мейше томле́ния. Но зде таково́ ничто́же: плод бо рече́ духо́вный - любо́вь, ра́дость, мир». Нигде́же рать, ниже́ име́ний безвре́менно изнуре́ние, ниже́ поно́сы со изнуре́нием. А́ще и пу́ло да́си, а́ще и хлеб, а́ще и ча́шу студены́ воды́ - мно́гу тебе́ благода́ть весть. И ничто́же на тебе́ ухапля́ти и опеча́лити твори́т, но вся, я́ко бы свободи́тися и сотвори́ти и сла́вна, и вся́кого изба́вити студа́. Кото́рый у́бо име́ти бу́дем отве́т? Ко́е проще́ние? Си́е у́бо оста́вльше, сопроти́вным же себе отдаю́ще и в пещь о́гненую горя́щую во́лею себе́ вмета́юще. Те́мже молю́ такова́я неду́гующых воздвиза́ти себе́ и к здравию возводити, ниже оставля́ти во отча́ние впа́сти. Поне́же и сын он, мно́го люте́йша сих пострада́. Но поне́же у́бо к до́му возврати́ся оте́ческому - и в пре́жней бысть че́сти, и и́же вы́ну благоиску́ствующаго светле́йшь яви́ся. Сему́ и мы да поревну́ем, и ко Отцу да возврати́мся, по́зде у́бо не́когда, плене́ния да отступи́м о́ного, и ко свобо́де себе́ да преведе́м, да и Ца́рствия небе́снаго наслади́мся благода́тию и человеколю́бием Го́спода на́шего Иису́са Христа́, Ему́же сла́ва и держа́ва, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.