Сия́ глаго́ла Иису́с. И воздви́же очеса́ на не́бо и рече́: «О́тче прии́де час, да просла́ви Сы́на Своего́, да и Сын Твой просла́вит Тя»:

«Сотвори́вый и научи́в, рече́, сей ве́лий нарече́тся в Ца́рствии небе́снем». И па́че в ле́поту. Е́же бо глаго́лы любому́дрити – легко́, де́лы же показа́ние - до́блествена не́коего и вели́ка. Те́мже и Христо́с о незло́бии бесе́дуя, посреди́ Себе́ предлага́ет, повелева́я отту́ду приима́ти указа́ния. Сего́ ра́ди и по наказа́нии сем на моли́тву обраща́ется, наказу́я нас во искуше́ниих оста́вльшим, вся к Бо́гу притека́ти. «Поне́же бо рече́ в ми́ре скорбь име́ти бу́дете», и поколеба́ их душа́, моли́твою воздвиза́ет па́ки. Я́ко бо челове́ку еще́ внима́ху, и о́нех ра́ди сия́ твори́т, я́коже у́бо и при Ла́заре: и глаго́лет вину́, «я́ко наро́да ра́ди предстоя́щаго рех, да ве́руют я́ко Ты Мя посла́л еси́». Ей рече́, но при иуде́ех у́бо в ле́поту сие́ бысть, при ученице́х же что ра́ди? И при ученице́х в ле́поту. И́же бо по толи́ких глаголюще: «Ны́не ве́мы я́ко вся ве́си», наипа́че всех извести́тися тре́боваху. И́накоже, ниже́ моли́тву евангели́ст вещь нарица́ет, но что рече́? «Возведе́ очеса́ Своя́ на не́бо», и бесе́дование Ему́ ко Отцу́ бы́ти рече́. А́ще же и́нде моли́тву рече́, и показу́ет его́ на коле́ну ни́чаща, тогда́ очеса́ на не́бо возводя́ща, да не смути́шися: си́ми бо наказу́емся приле́жному е́же в моли́твах, да и стоя́ще горе́ взира́ем, не очесы́ плотски́ми то́кмо, но и мы́сленым, и да преклоня́ем коле́ни сокруша́юще свое́ се́рдце. Прии́де бо Христо́с, не Себе́ показа́ти то́кмо, но и доброде́тели наказу́я неизрече́нней наказу́юще мужь. Не глаго́лы то́кмо, но и ве́щьми наказова́ти подоба́ет. Да услы́шим у́бо что рече́ зде: «О́тче, прии́де час, просла́ви Твоего́ Сы́на, да и Сын Твой просла́вит Тя». Па́ки показу́ет нам, я́ко не нехотя́ на страсть гряде́т. Ка́ко бо и моля́йся сие́ быти, и сла́ву вещь нарица́я, не Того́ еди́наго распя́таго, но и О́тчу? Поне́же и си́це бысть: не Сын бо то́кмо, но и Оте́ц просла́вися. Пре́же бо креста́, ниже́ иуде́и Его́ ве́дяху: «Изра́иль бо Мене́, рече́, не позна́». По кресте́ же, вселе́нная вся стече́ся. Та́же глаго́лет и о́браз сла́вы, и ка́ко Его́ просла́вит: «Я́коже дал еси́ Ему́ о́бласть вся́кия пло́ти, да все е́же дал еси́ Ему́ не поги́бнет». Е́же бо благода́тельствовати при́сно - Бо́гови сла́ва [есть]. Что же есть, «я́коже дал еси́ Ему́ о́бласть вся́кия пло́ти»? Пре́жде показу́ет, я́ко не во иуде́ех то́кмо я́же про́поведи суть спря́тана, но во вселе́нную простре́тся всю, и предположи́т нача́ла язы́к. Поне́же бо рече́ «в путь язы́к не отыди́те», хо́щет же по сих глаго́лати: «Ше́дше научи́те вся язы́ки», показу́ет и Отца́ сие́ хотя́ща. Зело́ бо сие́ соблажня́ше и иуде́й, [и ученико́в]. И ученики́ же, ниже́ по сих удо́бне терпя́ху язы́к каса́тися, доне́леже Ду́ха прия́ша уче́ние: и́бо не мал собла́зн отсю́ду иуде́ем бысть. По толи́ком у́бо Ду́ха показа́нии, в Иерусали́м прише́д Петр, едва́ возмо́же согреше́ния избежа́ти рек я́же о плащани́цы. Что же есть: «Дал еси́ ему́ о́бласть вся́кия пло́ти»? Когда́ ли у́бо о́бласть сию́ прия́т, вопрошу́ еретико́в, пре́жде е́же созда́ти их, или́ по е́же созда́ти? Сам бо рече́: по е́же воплоти́тися и воскресну́ти, тогда́ бо глаго́лет: «Даде́ ми ся власть на небеси́ и на земли́: ше́дше научи́те вся язы́ки». Что у́бо, не имя́ше ли о́бласти дел Свои́х, но сотвори́л есть у́бо их, о́бласть же их не имя́ше по е́же сотвор́ити? И у́бо явля́ется Сам вся творя́ и в су́щых вы́ну вре́менех: и о́вех у́бо му́ча я́ко согреша́ющых: «Не скры́ю рече́ от о́трока Моего́ Авраа́ма, е́же Аз хощу́ твори́ти», о́вех же почита́я я́ко исправляющых. Таже, тогда убо имяше, ны́не же ли погуби́ и па́ки прия́т? И кото́рый у́бо сия́ де́мон провеща́? А́ще же та́же о́бласть и тогда́, и ны́не, «я́коже бо Оте́ц воскреша́ет рече́ ме́ртвых и животвори́т, си́це и Сын и́хже хо́щет животвори́т», что есть рече́нное? Хотя́ше их посыла́ти в язы́ки, да́же у́бо не вознепщу́ют но́во уче́ние бы́ти за е́же глаго́лати: «Не по́слан бых то́кмо ко овца́м поги́бшим до́му Изра́илева», показу́ет и Отцу́ сие́ уго́дно. А́ще же со мно́го сие́ ху́достию веща́ет, чу́дно ничто́же: таково́ и о́нех созида́ше тогда́, и су́щых по сих, е́же рех при́сно, премно́жеством ху́дости зело́ увещава́я, и я́ко схожде́ния бе́ша глаго́лемая. Что же есть «вся́кия пло́ти»? Не бо́ вси ве́роваша. И у́бо Его́ ча́сти[ю] - вси ве́роваша. А́ще же не внима́ху глаго́лемым: не уча́щаго согреше́ние, но неприе́млющых. «Да все, е́же дал еси́ Ему́, даст им живо́т ве́чный». А́ще же и зде челове́чнейше веща́ет, да не чуди́шися: рече́нных бо ра́ди вин сие́ твори́т и соблюда́я при́сно е́же Сам что о Себе́ глаго́лати ве́лие, поне́же бо сие́ сопротивля́шеся слы́шащым за еже ничто́же ве́лие о Нем мечта́ти еще́.

Иоа́нн у́бо, егда́ от своего́ веща́ет лица́, не си́це твори́т, но на высо́кое возво́дит сло́во, си́це глаго́ля: «Вся Тем бы́шя, и без Него́ бысть ничто́же, е́же бысть». И я́ко «Живо́т бе», и «я́ко во Своя́ прии́де». Не я́ко не име́л бы о́бласть, а́ще не прия́л бы, но я́ко и ины́м даде́ о́бласть ча́да Бо́жия бы́ти. И Па́вел та́коже ра́вна Его́ глаго́лет Бо́гу. Сам же челове́чнейше про́сит си́це глаго́ля: «Да все, е́же дал еси́ ему́, даст им живо́т ве́чный. Сие́ же есть ве́чный живо́т, да зна́ют Тебе Еди́наго И́стиннаго Бо́га». Ко спроти́воразделе́нию не су́щых бого́в рече́: и́бо во язы́ки их посыла́ти хотя́ше. А́ще же не терпя́т, но сего́ ра́ди то́кмо отмета́ют е́же бы́ти и́стинному Бо́гу Сы́ну, си́це и происходя́ще Бо́га бы́ти отве́ргут. И́бо рече́: «Сла́ву ю́же от Еди́наго Бо́га не и́щете». Что у́бо? Не ктому́ ли Бог Сын? А́ще же - Бог, и Еди́наго Отца́ рече́ глаго́лема, благоявле́нно, я́ко и и́стинен, и Еди́наго и́стиннаго нарица́ема. Что же егда́ глаго́лет Па́вел, «или́ еди́н аз, и Варна́ва», еда́ отрева́ет Варна́ву? Ника́коже: е́же бо «еди́н», ко спроти́в разделе́нию ины́х лежи́т. А́ще же не и́стинен Бог, ка́ко «и́стинна»? [Не] на мно́зе бо и́стиннаго и́стинна ра́знствует. Не и́стинну челове́ку бы́ти, что рече́м, рцы ми? Но ниже́ челове́к ли? Си́це а́ще и́стинен Бог несть Сын, ка́ко есть Бог? Ка́ко же нас бого́в твори́т и сыно́в, не Сый и́стинен? Но и о сих опа́снейше нам во ины́х рече́ся: те́мже су́щых по сих да и́мемся. «Аз тебе́ просла́вих на земли́». До́бре рече́ «на земли́»: на небеси́ бо прославля́шеся, и во естестве́ сла́ву име́я, и от а́нгел поклоня́емь. Не у́бо о о́ной сла́ве рече́, существу́ Его́ сопребыва́ющей: о́ну бо сла́ву, а́ще и никто́же Его́ просла́вит, пребыва́ет испо́лнену име́я. Но сию́ рече́, ю́же от слу́жбы челове́ческия быва́ему. Те́мже у́бо и е́же «просла́ви Мя», таково́ есть. И да навы́кнеши, я́ко сей о́браз сла́вы рече́, услы́ши су́щых по сих: «Де́ло соверши́х е́же дал еси́ Мне, да сотворю́ е́». А́ще и нача́ло еще́ вещь имя́ше, па́чеже ниже́ нача́ло: ка́ко у́бо глаго́лет, я́ко «соверши́х»? Или́, я́ко е́же Мое́ все сотвори́х, или́ я́ко бу́дущее та́ко е́же бы́вшее глаго́лет, или́, - е́же наипа́че всех есть рещи́, - я́ко все уже́ бы́вшее, е́же ко́рень всех благи́х низпусти́ти, ему́же вся́чески от ну́жди хотя́ху после́довати плоды́, и те́ми е́же хотя́щими по сих быва́ти, и́хже наказу́ет и споспеша́ти. Сего́ ра́ди па́ки сосходи́тельнее же: «Дал еси́ Мне». А́ще бо ожида́л бы слы́шати и уви́дети, мно́го сия́ сла́вы Его́ недоста́точна была́ бы. Я́ко бо от Своего́ изволе́ния на сие́ прии́де, от мно́га я́вствено. Я́ко егда́ глаго́лет Па́вел: «Я́ко си́це возлюби́л есть нас, я́коже преда́ти Себе́ за ны». И «Себе́ истощи́л есть, зрак раба́ прии́м». И па́ки Сам: «Я́коже возлюби́ Мя Оте́ц, си́це возлюби́х вас». «Просла́ви Мя Ты, О́тче, сла́вою ю́же име́х пре́жде не́же ми́ру бы́ти от Тебе́». И где сла́ва о́на? Бу́ди у́бо пред челове́ки в ле́поту безсла́вен Сый, за одея́ние облежа́щее, ка́ко и от Бо́га просла́витися и́щеши? Что у́бо зде рече́? О смотре́нии сло́во. Поне́же не у́ просла́вися пло́ти естество́, ниже́ нетле́ния наслади́вшеся, ни престо́ла приобщи́вшеся Ца́рскаго. Сего́ ра́ди не рече́ «на земли́», но от Тебе́.

Нравоуче́ние осмидеся́тое: О бога́тстве и дово́льстве:

Сея́ и мы наслади́мся сла́вы по на́шей ме́ре, а́ще трезви́мся. Сего́ ра́ди и Па́вел рече́: «А́ще состра́ждем, да и спросла́вимся». Безчи́сленых у́бо досто́йни слез, и́же толи́кой предлежа́щей сла́ве, ле́ности ра́ди и сна, наве́тующе себе́: и а́ще гее́нна не была́ бы окая́ннейши всех, и́мже сца́рствовати мо́щно и спросла́витися сы́ну Бо́жию, толи́ких себе́ лиша́ющых благи́х. А́ще бо сосещи́ся подоба́ло бы, а́ще бо безчи́слеными умре́ти сме́ртьми, а́ще бо безчи́сленыя отда́ти душа́ и толи́ка телеса́ на всяк день, - не подоба́ше ли вся страда́ти о сла́ве сей? Ны́не же ниже́ име́ний пренебреже́м, и́хже по́слежде и не хотя́ще отступи́м. Не презира́ем име́ний, безчи́слеными облага́ющых нас злы́ми, зде пребыва́ющых, не на́шых, - не на́ша бо име́юще устроя́ем, а́ще и оте́ческа име́ем. Егда́ же и гее́нна прибу́дет, и червь несконча́емый, и негаси́мый огнь, и скре́жет зубо́в, - ка́ко стерпи́м сия́, рцы ми? Доко́ле не прозира́ем, но на ра́ти на всяк день и сва́ры и словесы́ неполе́зна все изнуря́ем, зе́млю пита́юще, те́ло умаща́юще и о душе́ не радя́ще? Ну́жных у́бо ни еди́но же творя́ще сло́во, изли́шнихже и неполе́зных - мно́го попече́ние. И све́тлы у́бо зи́ждем гробы́, и купу́ем мно́го це́нныя хра́мы, и вся́ческих раб обво́дим стада́, строи́телей разли́чных умышля́ем сел, хра́мов, име́ний нача́льников и нача́льников нача́льником устроя́юще: ду́ши запусти́вшей ни еди́но же нам сло́во. И что сих бу́дет коне́ц? Не еди́но ли чре́во наполня́ем? Ни еди́но ли те́ло одева́ем? Ка́я мно́гая веще́й молва́? Что у́бо и еди́ну ду́шу ю́же получи́хом сосеца́ем, растерза́ем в сих слу́жбу, лю́ту себе́ умышля́юще рабо́ту? Мно́гих бо тре́буяй, мно́гих раб есть, а́ще и мни́тся мно́гим владе́ти. Поне́же и рабо́м раб есть влады́ка, и слугова́ния ин вно́сит бо́льший о́браз. И и́накоже раб, кроме́ о́ного ни на то́ржище приити́ сме́я, ни в ба́ню, ни на село́. Си́и же мно́жицею без о́ного всю́ду обхо́дят. Но мня́йся бы́ти госпо́дь, а́ще не близ бу́дут раби́, не сме́ет произы́ти в дом. Но а́ще и прони́кнет от дому́ еди́н, подсмея́тельна себе́ непщу́ет бы́ти.

Не́гли не́цыи смею́тся нам сия́ глаго́лющым, но за са́мое у́бо сие́ безчи́сленых слез досто́йни у́бо бу́дут. Я́ко бо рабо́та сие́, сла́дце у́бо тебе́ вопроси́л бых: восхоте́л ли еси́ тре́бовати укру́х усто́м твои́х прилага́ющаго или́ ча́шу устна́м принося́щаго? Не слез ли непщева́л бы еси́ досто́йно служе́ние сие́ бы́ти? Что же ли, а́ще нося́щим не́ким тре́бовал бы еси́ ко е́же ходи́ти вы́ну, не бы ли у́бо сам себе́ умиле́нна и окая́ннейша си́це всех челове́к вознепщева́л еси? Те́мже у́бо и ны́не си́це устроя́тися подоба́ше: ничто́же бо ра́знствует, а́ще от безслове́сных, а́ще от челове́к сия́ кто стра́ждет. Что же ли, рцы ми, не и си́це ли разстоя́т нас а́нгели, я́ко не тре́буют ели́ких мы? Те́мже у́бо, ели́ко ме́ньшых тре́буем, толи́ко ко о́нем ше́ствуем. Ели́ко же а́ще мно́жайшых - толи́ко к тле́нному сему́ низпа́даем житию́. И да́же навы́кнеши, я́ко сия́ си́це име́ют, вопроси́ состаре́вшихся, ко́е ублажа́ют житие́: е́же егда́ держа́хуся всу́е или́ е́же егда́ держа́т ны́не? Сего́ бо ра́ди оне́х призва́х, поне́же в ю́ности пия́нствующеи ниже́ ве́дят рабо́ты премно́жество. Что же ли огни́цею содержи́мии? Егда́ мно́га жа́ждуще, мно́га пию́т и мно́гих тре́буют, или́ егда́ здра́вствующе свобожда́ются вожделе́ния, себе́ ублажа́ют? Зри́ши ли, я́ко везде́ е́же мно́гих тре́бовати окая́нно и дале́ча любому́дрия, и рабо́ты и вожделе́ние простре́ния? Что у́бо во́лею себе́ протяза́ем окая́нство? Рцы бо мне, а́ще у́бо бы́ло бы кроме́ кро́ва и стен ничто́же врежа́юще жи́ти, не у́бо ли сие́ па́че изво́лил бы еси́? Что у́бо ра́ди образова́ния не́мощи протяза́еши? Не сего́ ли ра́ди Ада́ма ублажа́ем, я́ко ничесо́же тре́боваше: ни вселе́ний, ни одея́ний. Ей, рече́, но ны́не в потре́бе устро́ихомся. Что у́бо потре́бу прибавля́ем? А́ще бо мно́зи и су́щих потре́бы мно́га отсеца́ют: рабо́в глаго́лю, и вселе́ний, и име́ний, ко́е у́бо име́ти бу́дем, отвеща́ние потре́бу преходя́ще? Ели́ко у́бо мно́жайшими облага́ешися, толи́ко рабо́тственейшь был еси́. Ели́ко бо мно́жайших востре́буеши, толико свободу отсецаеши. Опасная бо свобо́да - е́же ни еди́наго же отню́д тре́бовати, су́щая же по о́ной - е́же ма́ло тре́бовати, ю́же а́нгели наипа́че име́ют. А е́же и в сме́ртнем телеси́ пребыва́ющым испра́вити сие́, помы́сли, коли́ку и́мать похвалу́. Сие́ и Па́вел глаго́лаше кори́нфяном пиша́: «Аз же вас щажу́», и «да не скорбь пло́тию прии́мут такови́и». Сего́ ра́ди име́ния глаго́лются, да име́ем в потре́бная: не я́ко да сохраня́ем и покопова́ем. Сие́ бо несть стяжа́ти, но стяжа́тися. А́ще бо сие́ хо́щем смотри́ти, ка́ко сия́ мно́га сотвори́м, а не я́ко да наслади́мся в потре́бная - преврати́ся чин, и о́на нас стяжава́ют, а не мы оне́х.

Да свободи́мся у́бо лю́тыя сей несвобо́ды и рабо́ты, и да бу́дем свобо́дни. Что безчи́сленыя себе́ умышля́ем и разли́чныя ю́зы? Не довле́ет ли тебе́ естества́ ю́за и жи́зни ну́жда, и безчи́сленых веще́й мно́жество? Но и ины́я себе́ плете́ши мре́жа, и на но́ги возлага́еши. И когда́ прии́меши небеси́, и к высоте́ о́ной возмо́жеши ста́ти? Возлю́блено бо, возлю́блено сия́, вся пресе́кшу, ю́же возмощи́ пости́гнути вы́шняго гра́да. Толи́ка и́на суть возбране́ния. Я́же да победи́м, вся малодово́льства да и́мемся: та́ко бо прии́мем ве́чныя жи́зни благода́тию и человеколю́бием Го́спода на́шего Иису́с Христа́, И́мже и с Ни́мже Отцу́ сла́ва со Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.