Сия́ рек Иису́с, изы́де со ученики́ Свои́ми об он пол пото́ка Ке́дрскаго, иде́же бе вертогра́д, во́ньже вни́де Сам и ученицы́ Его́:

Гро́зно смерть, и стра́ха испо́лнь мно́гаго, но не пред ве́дящими вы́шнее любому́дрие. И́же бо ничто́же о бу́дущых я́вствено ве́дый, но разреше́ние не́кое и кончи́ну жи́зни непщуя, в ле́поту ужаса́ется и бои́тся, яково́ е́же не бы́ти отходя́. Мы же, и́же Бо́жиею благода́тию безве́стная и сокрове́нная прему́дрости Его́ уве́девше, не у́бо бу́дем пра́ведни трепета́ти, но и ра́доватися и благоду́шствовати, я́ко тле́нное сие́ жити оста́вльше, на и́но гряде́м мно́го лу́чше и светле́йше, и конца́ не име́юще. Е́же у́бо и Христо́с уча́ де́лы: не си́лою и ну́ждею, но хотя́ на страсть прихо́дит. «Сия́, рече́, глаго́ла Иису́с, и отъи́де об он пол пото́ка Ке́дрскаго, иде́же бе вертогра́д, во́ньже вни́де Сам и ученицы́ Его́. Ве́дяше же и Иу́да ме́сто преда́вый Его, зане́ мно́жицею собра́ся та́мо со ученики́ Свои́ми». Посреди́ но́щей путь ше́ствует, и реку́ прехо́дит, и тщи́тся ко е́же преда́телю зна́емому ме́сту приити́, отсеца́я наве́тующим труд и свобожда́я злострада́ния их вся́кого: и показу́ет ученико́м, я́ко во́лею на вещь прихо́дит, е́же дово́льно наипа́че их уте́шити бе, - и устроя́ет Себе́ я́коже во узи́лищи, в вертогра́де. «Сия́ глаго́ла им». Что глаго́леши? И у́бо Отцу́ бесе́доваше, и у́бо моля́шеся? Что у́бо ра́ди не глаго́леши, я́ко преста́в от моли́твы, прии́де та́мо? Зане́ не моли́тва бе, но бесе́да, учени́к ра́ди быва́ема. И внидо́ша ученицы́ Его́ в ме́сто. Си́це их стра́ха свободи́, я́ко не боя́тися про́чее, но и в вертогра́д вни́ти. Ка́ко же Иу́да та́мо идя́ше? Отку́ду уве́дев та́мо прии́де? Отсю́ду я́вствено, я́ко мно́гажды в нем обнощева́ше. Не у́бо, бы а́ще в дому́ пребыва́л, в пусты́ню прише́л бы Иу́да, но в хра́мину, та́мо ча́я обрести́ Его́ спя́ща. Да́же не у́ слы́шав вертогра́д, кры́тися вознепщу́еши, наведе́: «я́ко ве́дяше Иу́да ме́сто», и не про́сте, но и мно́жицею собира́ся та́мо со ученики́ Свои́ми. И́бо мно́жицею им сопребы́сть осо́бная, о ну́жных бесе́дуя и и́хже непра́ведно слы́шати ины́м. Твори́т же сие́ и на гора́х и в вертогра́дех, наипа́че чи́сто от молв взысќуя при́сно ме́сто, я́ко бы не мысль отража́ти послуша́ния. «Иу́да же, прие́м спи́ру и от архиере́й и фарисе́й не́ких, прихо́дит та́мо». И си́и множицею иногда́ посла́ша я́ти Его́, но не возмого́ша. Отню́дуже я́вствено, я́ко и тогда́ во́лею Себе́ издаде́. И ка́ко спи́ру увеща́? Му́жи бе́ша во́ини, име́ний ра́ди твори́ти вся поучи́вшеся. «Иису́с же, ве́дый вся гряду́щая Нань, изы́де и глаго́ла им: Кого и́щете?». Си́речь, не от прише́ствия о́нех ожида́ше сия уве́дети: но несмуще́нне, я́ко вся ве́дый сия́, си́це и глаго́лаше, и творя́ше. Что же ра́ди со ору́жии нахо́дят, хотя́ще я́ти? Боя́хуся после́дующих. Сего́ ра́ди и в безго́дии но́щей надста́ша. «И изше́д, глаго́ла им: Кого́ и́щете? Они́ же глаго́лаху: Иису́са назаряни́на». Ви́дел ли еси́ си́лу небребори́му: ка́ко посреде́ сый, ослепи́ их очеса́? Я́ко бо не тма вино́вна бе, изъяви́л есть евангели́ст, рек: я́ко и свеща́ имя́ху. А́ще же не свеща́ бы́ли бы́ша, от гла́са у́бо подоба́ше позна́ти. А́ще же и они́ не ве́дяху, ка́ко Иу́да не ве́дяше, сопребыва́я Ему́ всегда́? И́бо и той стоя́ше с ни́ми, и ничто́же ве́дяше вя́щше, но и паде́ с ни́ми взна́к. Сотвори́ же сие́ Иису́с, явля́я, я́ко не то́кмо я́ти Его́ не мо́гут, но ниже́ уви́дети посреди́ су́ща, а́ще не бы им попусти́л. «Па́ки глаго́ла им: Кого́ и́щете?». О́ безу́мия! Глаго́л Его́ пове́рже их взна́к , и ниже́ си́це возврати́шася, толи́ку уве́девше си́лу, но па́ки напа́дают те́миже. Егда́ у́бо Своя́ вся испо́лнил есть, тогда́ про́чее Себе предае́т, «и глаго́ла им: «Рех вам, Аз есмь». Стоя́ше же и Иу́да преда́вый Его́». Зри нетя́жестное евангели́ста: ка́ко не досажда́ет преда́телю, но повеству́ет бы́вшее, еди́но то́кмо показати тща́ся, я́ко все Его́ попуще́нием бысть. Та́же, да не кто возглаго́лет, я́ко Сам их на сие́ приведе́, - Себе́ вручи́в и я́вствено устро́ив им, - показа́в вся, я́же дово́льна бе́ша их возрази́ти. Но поне́же у́бо пребы́ша во зло́бе и ни еди́н же имя́ху отве́т, тогда́ Себе́ вручи́, глаго́ля: «А́ще у́бо мене́ и́щете, оста́вите сих ити́». Да́же до после́дняго часа́, е́же к ним человеколю́бие показу́я. А́ще бо Мене́ тре́буете рече́, ничто́же вам к сим о́бще да бу́дет. Се бо Себе́ предаю́. «Да соверши́тся сло́во е́же рече́: я́ко не погуби́х от них ни еди́наго». Поги́бель же зде, не сию́ рече́ я́же сме́ртию, но о́ну ве́чную: Евангели́ст же и о настоя́щем сие́ прия́т. Подиви́тжеся у́бо кто, ка́ко не я́ша их с ним и ссеко́ша. И наипа́че Петру́ раздражи́вшу их, и́миже к рабу́ сотвори́. Кто ли у́бо их держа́ше? Ин никто́же, пове́ргшая же их взна́к си́ла. Е́же и евангели́ст явля́я, я́ко не онех ра́зума бе, но я́ко Того́ си́лы же и изрече́ния, наведе́: «Да сло́во соверши́тся, е́же рече́ Иису́с: я́ко никто́же от них поги́бе». Петр у́бо дерзну́в сим гла́сом и уже́ бы́вшим, вооружа́ется на наше́дших. И ка́ко рече́ повеле́н бы́вый ни мешца́ име́ти, ни двою́ ри́зу, ножь име́ет? Мне ви́дится себе́ самого́ убоя́вся угото́витися дре́вле. А́ще же глаго́леши, ка́ко повеле́нный не зауши́ти, мужь уби́йца быва́ет? Наипа́че у́бо не отмсти́ти повеле́ся. Зде же не себе́ отмсти́, но Учи́теля. Пото́м же, ниже́ конеч́ни не́како бе́ша и соверше́нни. Ты же, а́ще хо́щеши Петра́ любому́дрствующа уви́дети - у́зриши по сих, ураня́ема и кро́тце терпя́ща, безчи́сленая стра́жуща лю́тая и не раздража́ема. Иису́с же и зде чудод́ействует, вку́пе и наказу́я, я́ко зле творя́щих благоде́тельствовати подоба́ет: и си́лу открыва́я Свою́. Сему́ у́бо у́хо отдаде́, Петру́ же рече́: «я́ко вси прие́мшии ножь, ноже́м умру́т». Я́коже и при умове́нии сотвори́л есть, преще́нием си́лу его́ осла́бив, си́це и зде. И́мяже раба́ прилага́ет евангели́ст, поне́же мно́го ве́лие быва́емое бе. Не я́ко исцели́ то́кмо, но я́ко и нань прише́дшаго, и ма́ло по́сле хотя́щаго зауши́ти Его, и я́ко ю́же отсю́ду хотя́щую воздвиза́тися рать на ученико́в удержава́ет. Сего ра́ди и и́мя положи́л есть евангели́ст, якобы́ тогда́ прочита́ющим леть бы́ти взыска́ти и испыта́ти, а́ще у́бо во и́стинну бы́ша бы́вшая. Не про́сте же и десно́е у́хо глаго́лет: но мне ви́дится устремле́ние рещи́ апо́столово, я́ко спро́ста на са́мую устреми́ся главу. Но Иису́с не преще́нием то́кмо его́ держи́т, но и ины́х утеша́ет глаго́ля: «Ча́шу ю́же даде́ ми Оте́ц, не пию́ ли ея́?». Показу́я, я́ко не о́нех си́лы бе быва́емое, но Его́ попуще́ния, и явля́я, яко несть богопроти́вен не́кий, но послушли́в до сме́рти Отцу́.

Тогда́ про́чее «поима́ется Иису́с, и связа́ша Его, и отведо́ша ко А́нне». Что ра́ди к А́нне? От сла́дости крася́хуся быва́емыми, я́ко у́бо одоле́ние поста́вивше. «Бе же сей тесть Каиа́фе. Каиа́фа же сей бе совеща́в иуде́ем, я́ко поле́зно есть еди́ному челове́ку умре́ти, а не всему́ язы́ку поги́бнути». Что па́ки воспомяну́ нам проро́чества евангели́ст? Явля́я, я́ко о спасе́нии сия́ быва́ют. И толи́ко и́стинны премно́жество, я́ко и враго́м сия́ провозглаша́ти. Да́же бо не ю́зы слы́шав послу́шатель, смуща́ется, - воспомина́ет проро́чества о́ного, я́ко спасе́ние вселе́нней, смерть Его́ бе. «После́дова же Петр и ины́й учени́к». Кто есть ины́й учени́к? Сам сия́ написа́вый. И что ра́ди себе́ не глаголет? Егда́ бо на пе́рси нападе́ Иису́совы, в ле́поту себе́ сокрыва́ет. Ны́не же что де́ля сие́ твори́т? Тоя́же ра́ди вины́. И́бо и зде ве́лия исправле́ния повеству́ет: я́ко всем отскочи́вшим, той после́доваше. Сего́ ра́ди кро́ет себе, и предлага́ет от себе́ Петра́. И себе́ же пону́дися воспомяну́ти ны́не, я́ко опа́снейше повеству́ет други́х я́же во дворе́, а́ки внутрь сый. И зри, ка́ко отсеца́ет свою́ похвалу́. Да́же бо не глаго́лет кто, ка́ко, всем отше́дшим, сей и вну́трьнейше Си́мона вни́де, глаго́лет: «Я́ко и архиере́ю знаемь бе» - я́ко ни еди́ному же чуди́тися, я́ко после́дова, ниже́ о му́жестве сего́ пропове́дати. Чу́до же о́но бе е́же Петро́во: я́ко та́ко боя́знен сый, и до двора́ прии́де, иным отше́дшим. Е́же бо приити́ та́мо, любви́ де́ло есть. А е́же не вни́ти та́мо, боя́зни и стра́ха. Сего́ бо ради и сия написа́ евангели́ст, предпу́тие творя́ отве́ту отверже́ния. Ниже́ бо я́ко ве́лие что о себе́ полага́ет: «Я́ко зна́емь бе архиере́ю». Но поне́же рече́, я́ко вни́де со Иису́сом еди́н, да не вознепщу́еши высо́ка бы́ти ра́зума вещь, полага́ет и вину́: я́коже и Петр вшел бы, а́ще попуще́н был, су́щими по сих и изъяви́л есть. Егда́ же убо изы́де и дверни́це повеле́ его́ ввести́, а́бие вни́де Петр. Что же ра́ди сам его́ не введе́? Христа́ держа́шеся и после́доваше: сего́ ра́ди жене́ повеле́ его́ ввести́. Что у́бо жена́? «Еда́ и ты от учени́к еси челове́ка Сего́?». Он же рече́: «Несмь». Что глаго́леши, о́ Петре? Не пе́рвое ли рекл еси́, я́ко а́ще тре́ба бу́дет ми и ду́шу за Тебе́ положи́ти, положу́? Что у́бо бысть я́ко ниже́ дверни́цы терпи́ши вопроше́ние? Еда бо во́ин бе вопраша́яй? Еда́ бо е́мших кто? Дверни́ца бя́ху, да и отверже́на, и ниже́ вопроше́ние де́рзостно. Не рече́ бо «лестьца́ и губи́теля еси́ учени́к», но «челове́ка Сего́», е́же ми́лующия паче и преклоняемыя бе. Но ничто́же сих претерпе́ Петр. То́жде «еда́ и ты», сего́ ра́ди рече́ся, поне́же Иоа́нн внутрь бе. Си́це кро́тце бесе́доваше жена́. Но ничто́же сих ощути́, ниже́ во ум прия́ти, ниже́ егда пе́рвое, ниже́ егда́ второе. Но ниже́ тре́тие, но внегда́ але́ктор возгласи́. И ниже́ сие́ его́ в помышле́ния приведе, доне́леже егда́ нань Иису́с возре́ го́рко. И той у́бо стоя́ше гре́яся с рабы́ архиере́евыми, Христо́с же внутрь держа́шеся свя́зан. Сия же глаго́лем, не Петра́ осужда́юще, но от Христа́ рече́нных и́стинну показу́юще.

«Архиере́й у́бо вопроси́ Христа о ученице́х Его́ и уче́нии Его». О́ лука́вства! Ча́сте слы́ша во святи́лищи пред наро́дом, глаго́лавшу и дерзнове́нием учащу, ныне хощет уве́дети. Поне́же бо согреше́ние ничто́же имя́ху принести́, о ученице́х вопроша́ху: не́гли где суть, и что ра́ди их собра́, и что хотя́ и о кото́рых. Сие́ же глаго́лаше а́ки распри́теля и но́вовводи́теля обличи́ти хотя́, я́ко ни еди́номуже внимающу ра́зве еди́ным о́нем, я́ко де́лателищу су́щу лука́ву. Что у́бо Христо́с? Сие превраща́я, рече: «Аз дерзнове́нием глаго́лах ми́ру», а не ученико́м осо́бная. Аз дерзнове́нием уча́х во святи́лищи. Что у́бо? Ничто́же ли глаго́лав сокровенне? Глаго́ла у́бо, но не я́ко си́и непщева́ху: боя́хубося и со́нмы творя́, но а́ще где слы́шания мно́гих высоча́йша бо глаго́лемая бе́ша. «Что мя вопроша́еши? Вопроси́ слы́шащых». Не безсту́дствующаго суть глаго́лы, но дерза́ющаго и́стинною рече́нных. Е́же у́бо начина́я глаго́лаше: «А́ще Аз сведе́тельствую о Себе́, сведе́тельство Мое́ несть и́стинно», сие́ ны́не гадательствует, от преизлишства хотя́ достове́рно сотвори́ти сведе́тельство. Егда́ же у́бо ученико́в воспомяну́, «что, рече́, Мене́ о Мои́х вопраша́еши? Вопроси́ враго́в, наве́тников, связа́вших: си́и да глаго́лют». Сие́ бо есть и́стинны несомни́тельно указа́ние, егда́ враго́в кто их́же глаго́лет призыва́ет сведе́телей. Что у́бо архиере́й? Потре́бно си́це сотвори́ти истяза́ние - сие́ у́бо не сотвори́. «От предстоя́щих же слуг не́кто, даде́ ему́ зауше́ние», сия́ ре́кшу. Что сего́ бу́дет у́бо су́ровейше? Убо́йся не́бо, ужасни́ся земля́ Влады́чним долготерпе́нием и рабо́в неблагодаре́нием. И́бо что бе рече́нное? Не я́ко бо отрица́яся рещи́ся глаго́лаше «что Мя вопроша́еши», но вся́ку отсещи́  хотя́ неблагодаре́ния вину́. И о сих заушен быв. И вся потрясти́ и погуби́ти и низвести́ моги́й, сих у́бо ничто́же твори́т. Веща́ет же глаго́лы, вся́ко могу́щая зве́рство разру́шити. Но рече́: «А́ще у́бо глаго́лах зле, сведе́тельствуй о зле». Си́речь, а́ще у́бо име́еши зазре́ти рече́нным, покажи́: а́ще же не име́еши, что Мя бие́ши? Зри́ши ли суди́лище молвы́ по́лно, и смуще́ния, и слия́ния? Вопроси́ архиере́й проны́рливе и льсти́ве. Отвеща́ Христо́с, гото́вей я́коже подоба́ше. Что у́бо после́дующее бе? Или́ обличи́ти, или́ похвали́ти рече́нное. Но не быва́ет: но раб его зауша́ет. Си́це не суди́лище, но со́нмища и томи́тельство быва́емая. Та́же, ниже́ си́це обрета́юще что вя́щше, посыла́ет Его́ свя́зана к Каиа́фе.

[Среда:]

«Бе же Петр стоя́ и гре́яся». О́ле коли́ким омраче́нием держа́шеся те́плый, и пребы́в, отводи́му Христу́! По толи́ких, ниже́ двиза́ется про́чее, но еще́ гре́ется: да навы́кнеши, ели́ка естества́ не́мощь, егда́ Бог оста́вит. И вопроше́н па́ки, отверза́ется. Та́же глаго́ла сро́дник рабу, «ему́же отре́за Петр у́хо», боле́знуя о бы́вшем: «Не аз ли тя ви́дех в вертогра́де?». И ниже́ вертогра́д его́ в па́мять приведе́ рече́нных, ниже многое друголю́бие, е́же та́мо глаго́лы показа́ о́неми, но вся сия́ от боя́зни изве́рже. Что же у́бо евангели́сти единогла́сне о нем написа́ша? Не ученика́ осуждающе, но нас наказа́ти хотя́ще, коли́ко зло, е́же не Бо́гу все попущати, но на ся наде́ятися. Ты почуди́ся Учи́телеву промышле́нию: я́ко и держи́мь и связу́емь, мно́го творя́ше о ученице́ попече́ние, возре́нием его́ лежа́ща воста́вль и в сле́зы привле́к.

«Приведо́ша Его́ к Пила́ту от Каиа́фы». Бысть же сие́, да судии́ мно́жество и не хотя́щим им пока́жет истяза́нное и́стинны. «Бе же у́тро». Пре́жде да́же у́бо але́ктору возгласи́ти, к Каиа́фе приво́дится, у́тре же к Пила́ту. И́миже показу́ет евангели́ст, я́ко полно́щи вся от Каиа́фы вопраша́емь, ничи́мже обличи́ся: те́мже и посла́ Его к Пила́ту. Но о́на ины́м оста́вль повествова́ти, сам я́же по сих глаго́лет. И смотри́ иуде́й подсмея́тельное. Непови́ннаго е́мше, и ору́жия носи́вше, в прето́р не вхо́дят, «да не оскверня́тся мно́зи». И́бо ќое оскверне́ние, рцы ми вни́ти в суди́лище, иде́же казнь оби́дящии стра́ждут? Одеся́тствующии мя́тву и копр, убива́юще у́бо непра́ведне, не непщева́ху оскверня́тися: в суди́лище же вше́дше, оскверня́ти себе́ мня́ху. И что ра́ди Его́ не уби́ша, но к Пила́ту приведо́ша? Наипа́че у́бо мно́гое нача́льства их и о́бласти отсеца́шеся про́чее, под ри́мляны ве́щем лежа́щым: и и́накоже боя́хуся не казнь по́сле страда́ти, оглаго́лани бы́вше от него́. Что же есть «да ядя́т па́сху»? И у́бо Сам бе сие́ сотвори́в, «во еди́н опресно́ков». Или́ у́бо па́сху пра́зднику весь глаго́лет, или́ зане́ тогда́ творя́ху па́сху, То́йже пре́жде еди́наго сию́ предаде́, соблюда́я Свое́ закла́ние пятку́, егда́ и ве́тхая быва́ше па́сха. Си́и же ору́жия носи́вше, е́же не леть бе, и кровь пролия́вше, о ме́сте опа́сно сло́вят, и изво́дят к себе́ Пила́та. И изше́д рече́: «Ко́е оглаго́лание име́ете на челове́ка Сего́?». Зри́ши ли его́ свобожде́на любонача́льствия и за́висти? Ви́дев бо Его́ свя́зана и от толи́ких води́ма, не вознепщева́ обличе́ние име́ти несомни́тельно оглаго́лания, но вопроша́ет, безме́стно бы́ти глаго́ля суд у́бо их восхи́тити, му́ку же без суда́ повеле́ти о́ному. Что у́бо они́? «А́ще не бы был сей злоде́й, не бы́хом тебе́ его́ преда́ли». О́ безу́мия! Что бо не глаго́лете злодействия, но спокрыва́ете. Что не изоблича́ете зло́е? Зри́ши ли везде отрица́ющыхся, еже от гото́ваго оглаго́лание и ничто́же могу́щых рещи́? А́нна же он, вопроси́ о уче́нии и слы́шав, посла́ Его́ к Каиа́фе. И той вопроси́в па́ки, и ничто́же обре́т, посла́ Его́ к Пила́ту. Пила́т глаго́ла: «Ко́е оглаго́лание прино́сите Нань?». И ниже́ зде име́ют что рещи́, но угада́ньми не́кими де́йствуют па́ки. Отсю́ду сей недоуме́вся, рече́: «Возми́те Его вы, и по закону ва́шему суди́те Ему́». «Ре́ша у́бо они́: Нам не леть есть уби́ти ни еди́наго». Сие́ же глаго́лаху, «да соверши́тся сло́во Госпо́дне е́же рече́, назна́менуя ко́ею сме́ртию хотя́ше умре́ти». И ка́ко сие́ явля́ше «не леть есть нам уби́ти ни еди́наго»? Или́ сие́ рече́ евангели́ст, я́ко не о них то́кмо, но и о язы́чницех хотя́ше убие́н бы́ти. Или́, я́ко распя́ти им не леть есть. А́ще же глаго́лют «не леть есть нам ни еди́наго», во вре́мени о́ном ре́ша. Поне́же я́ко у́бо убива́ху, и ины́м о́бразом убива́ху, показу́ет Стефа́н, ка́мением побива́емь. Но распя́ти Его́ жела́ху, да и о́браз сконча́ния облича́т. Пилат же, свободи́тися тя́жести хотя́, в суд у́бо попуща́ет долг. Вшед же, вопраша́ет Иису́са и рече́: «Ты ли еси́ Царь иуде́йский?». «Он же рече́: От себе́ ли сие́ глаго́леши, или́ ини́и тебе́ сие́ ре́ша?». Что ра́ди сие вопраша́ет Христо́с? Лука́вое иуде́й изволе́ние откры́ти хотя́. Слы́шаще у́бо сие́ от мно́гих Пила́т: поне́же у́бо ничто́же име́ша рещи́ они́ о е́же не мно́гу бы́ти истяза́нию, е́же при́сно обноша́ше, сие́ на среду́ привести́ хо́щет. Поне́же у́бо рече́ им, «я́ко по зако́ну ва́шему суди́те Ему́» - показа́ти хотя́ще, я́ко несть иуде́йское согреше́ние, глаго́лют: «Я́ко не леть есть нам, не бо по зако́ну нашему согреши́л есть, но о́бще есть согреше́ние». Сие́ у́бо соуве́дев Пила́т, я́ко хотя́ бе́дствовати глаго́лет: «Ты ли еси́ Царь иуде́йский?». Не у́бо не ве́дый Христо́с вопраша́ет, но и от него́ осуди́тися иуде́ом хотя́, рече́: «Ини́и тебе́ рекоша?». Е́же у́бо явля́я Пила́т, глаго́лаше: «Еда́ аз иуде́янин есмь? Ро́дство и язы́к и архиере́и преда́ша Тебе́ мне. Что сотвори́л еси?». Зде хотя́ Его́ свободи́ти. Та́же, поне́же рече́: «Ты ли еси́ Царь?», облича́я его́ Иису́с, рече́: сие бо слы́шал еси́ от иуде́й, что ра́ди не опа́сно твори́ши истяза́ние? Реша́ ли, я́ко злоде́й есмь? Вопроси́, что зло сотвори́х: но сие́ у́бо не твори́ши. Про́сте же, вины́ сложи́в от себе́, сие́ глаго́леши или́ отъину́ду? Та́же он, я́ко у́бо слы́ша а́бие не име́ет глаго́лати, про́сте же после́дует наро́ду: «Преда́ша Тебе́ мне» глаго́ля, подоба́ет у́бо Тебе́ вопроси́ти, что сотвори́л еси́. Что у́бо Христо́с? «Ца́рствие Мое́ несть от ми́ра сего́». Возво́дит Пила́та, не зело́ су́ща лука́ва, ниже́ по о́нех: и хо́щет показа́ти, я́ко несть челове́к прост, но Бог и Бо́жий Сын. И что рече́? А́ще от ми́ра сего́ бы́ло бы Ца́рствие Мое́, слуги́ Мои́ подвиза́лися бы́ша, да не пре́дан бу́ду иуде́ом. Е́же убоя́ся еще́ Пила́т - разреши́ томи́тельства зре́ние. Та́же: несть ли и от ми́ра сего́ Ца́рствие Его́? Зело́ у́бо. Ка́ко у́бо рече́ «несть»? Не я́ко не владе́ет и зде, но я́ко свы́ше имее́т нача́льство: и несть челове́ческо, но мно́го бо́льше и светле́йше сего́. А́ще у́бо бо́льше, ка́ко от сего́ ят бысть? Во́лею и Себе́ преда́в. Но не открыва́ет сие́ еще́, но что рече? «А́ще от ми́ра сего́ был бы, слуги́ Мои́ подвиза́лися бы́ша, да не пре́дан бу́ду». Показу́ет зде ца́рствия су́щаго у нас не́мощное, зане́ во слуга́х име́ет кре́пость: Вы́шнее же, самодово́льно есть себе́, ни еди́наго же тре́бующе. Отсю́ду еретики́ прие́мше вины́, чу́жда Его́ бы́ти ре́ша Соде́теля. Что у́бо егда́ глаго́лет: «Во Своя́ прии́де, и Свои́ Его́ не прия́ша»? Что же егда́ глаго́лет: «Не суть от ми́ра, я́коже Аз несмь от ми́ра сего́»? Си́це и Ца́рствие не рече́ от зде бы́ти, не ми́ра лиш́ая Своего́ промышле́ния и настоя́тельства, но показу́я, е́же рех, не су́ще челове́ческо, ниже́ тле́нно. Что у́бо Пила́т? «Темже у́бо Царь ли еси́ Ты?». «Отвеща́ Иису́с: ты глаго́леши, я́ко Царь есмь. Аз на сие́ роди́хся». А́ще у́бо царь роди́лся есть, и ина́я вся роди́шася, и ничто́же привзе́м и́мать. Те́мже, егда́ услы́шиши, «я́коже Оте́ц име́ет живо́т в Себе́, си́це даде́ и Сы́нови живо́т име́ти», ничто́же и́но ра́зве рожде́ние вознепщу́й. И о про́чих та́коже. «И сего́ ра́ди приидо́х, да сведе́тельствую о и́стинне» - е́же есть, да сие́ са́мое ре́ку, и научу́, и увеща́ю всех.

Нравоуче́ние о́смьдесять тре́тие: Я́ко подоба́ет досажда́ему терпе́ти и не отмща́тися, и о ле́ствице Иа́ковли:

Ты же сия слы́ша, о́ челове́че, и зря Влады́ку свя́зана и отводи́ма, ничто́же бы́ти настоя́щия непщу́й ве́щи. Ка́ко бо не безме́стно, а́ще бо Христо́с толи́ка претерпе́ тебе́ ра́ди, ты же ниже́ глаго́л мно́жицею терпиши? Но Той у́бо оплева́ется, ты же украша́ешися ри́зами и пе́рстнями. И а́ще не от всех благохвале́ния получи́ши, неживо́тен бы́ти непщу́еши живо́т. И Сей у́бо поноша́ется, руга́ния терпи́т, я́звы подсмея́тельныя по че́люсти: ты же везде́ почита́тися хо́щеши и не терпи́ши поноше́ние Христо́во. Не слы́шиши ли Па́вла глаго́люща: «Подража́тели мои́ быва́йте, я́коже и аз Христо́в»? Егда у́бо тебе́ кто укори́т, помяни́ Влады́ку своего́, я́ко сия́ руга́нием Ему́ покланя́хуся, и глаго́лы, и ве́щьми Его́ оклеветаху, и поноше́ние мно́го показова́ху. То́йже не то́кмо не отмща́ше, но и сопроти́вными воздава́ше кро́тостию и ти́хостию. Сему у́бо и мы да ревну́ем: та́ко бо возмо́жем и доса́ды свободи́тися вся́кия. Не досажа́яй бо, но малоду́шствуяй и тужа́ о доса́дах - он есть состро́яй доса́ды и ухапля́ти творя́. А́ще бо не боле́знуеши - не досажде́н был еси́: не от творя́щых бо, но от стра́ждущых быва́ет, е́же лю́тая страда́ти. Что бо отню́д боле́знуеши? А́ще у́бо непра́ведне досади́л еси́, си́це наипа́че негодова́ти не подоба́ет, но о́ного м́иловати. А́ще же и пра́ведне, мно́го па́че молча́ти подоба́ет. Я́коже бо а́ще ни́ща су́ща бога́та наре́кл бы кто, ничто́же к тебе́ рече́нных похвала́, но наруга́ния па́че похва́льное. Сице, а́ще досажда́я не су́щая речет, ничто́же к теб́е па́ки поноше́ние. А́ще же обье́млется со́весть рече́нными, да не болез́нуеши глаго́лы, но испра́вися ве́щьми. И сия́ глаго́лю о су́щых во и́стинну доса́дах. Егда́ же у́бо нищету́ поноша́ет и злоро́дие, посме́йся па́ки. Не слы́шащему бо сия́ поноше́ние, но глаго́лющему, а́ки не ве́дящу любому́дрити. Но егда́ премно́гих сия́ глаго́лются, рече́, не ве́дящых и́стинну, нестерпи́ма быва́ет я́зва? Сия убо наипа́че есть стерпи́ма, егда́ тебе́ позо́рище прибу́дет сведе́телей: похваля́ющых, ублажа́ющых, укоря́ющых о́ного, посмеява́ющых. Не отмща́яйбося, но ничто́же реки́й - сей чу́ден от ум име́ющых [есть]. А́щеже никто́же бу́дет ум имея предстоя́щых, си́це наипа́че ему́ посме́йся и наслади́ся позо́рищем небе́сным: та́мо бо тебе́ вси похва́лят, и воспле́щут, и ублажа́т. Довле́ет бо еди́н а́нгел вме́сто Вселе́нныя всея́. И что глаго́лю а́нгелов? Сам теб́е не́когда Влад́ыка чу́дно сотвори́т и пропове́сть. Си́ми по́мыслы да обуча́ем себе́. Несть бо охужде́ние, досаже́ну молча́ти, но сопроти́вное: досажде́ну отмщати. А́ще бо охужде́ние бы́ло бы е́же терпе́ти молча́нием глаго́лемая, не бы у́бо Христо́с рекл: «А́ще кто тебе́ уда́рит в десну́ю лани́ту, обрати́ ему́ и другу́ю». А́ще у́бо не су́щая глаго́лет - и сего ра́ди его́ да ми́луем, зане́ оклевета́ющых привлача́ет му́ку и томле́ние, ниже́ Писа́ние прочита́ти досто́ин: «Гре́шнику бо рече́ Бог: вску́ю ты пове́даеши оправда́ния Мо́я? Седя́ на бра́та своего́ клеве́щеши». А́ще же су́щая рече́т: и си́це окая́нен. Поне́же и фарисе́й су́щая глаго́лаше, но и си́це слы́шащаго у́бо ничи́мже повреди́, но и по́льзова, себе же лиши́ безчи́сленых благи́х, истопле́ние от осужде́ния сего́ пострад́ав. Те́мже от обою́ду: он есть оби́димый, а не ты. Ты же, а́ще трезви́шися, сугу́ба приобрета́еши: и е́же ми́лостива сотворя́ти Бо́га молча́нием: и е́же смиря́тися бо́льши, и вину́ приима́ти от рече́нных исправля́ти соде́янная, и е́же сла́вы челове́ческия презира́ти. И́бо отсю́ду нам боле́знь бысть, зане́ мно́зи ко мнению человеческому упова́ют. Си́це, а́ще восхо́щем любому́дрити, уве́мы до́бре, я́ко ничт́оже челове́ческая. Да нав́ыкнем у́бо, и недоста́тки своя́ да помышля́ем. Да соверши́м вре́менем сих исправле́ния: настоя́щим у́бо ме́сяцем – сие́, приходя́щим же – и́но, и су́щым по о́ном – и́но па́ки да уста́вим себе́ исправля́ти. И си́це, я́коже степе́ньми не́кими восходя́ще, дости́гнем небеси́ ле́ствицею Иа́ковлею. И́бо ле́ствица о́на и сие мне зре́нием о́нем гада́тельствовати ви́дится, е́же пома́лу доброде́телию восхожде́ние, е́юже от земли́ на не́бо взы́ти мо́щно: не степе́нбми чу́вьственными восходя́щим, но прибавле́нием нра́вов и исправле́нием. Да и́мемся у́бо отше́ствия сего́ и восхожде́ния, да получи́вше небес и су́щих та́мо всех наслади́мся благи́х благода́тию и человеколю́бием Го́спода на́шего, И́мже и с Ни́мже Отцу́ сла́ва со Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.