Стихи́:

Дими́трия пробода́ют копия́, Христе́ мой,

Поревнова́вшему ре́бром прободе́ным Ти в стра́сти.

Пресла́вный [Христо́в] вели́кий му́ченик у́бо Дими́трий бя́ше в ца́рство Максимиа́не и Диоклитиа́на от Селу́нскаго гра́да, благочести́в сый и учи́тель Христо́ве ве́ре. Вшед же Максимиа́н в Селу́нь и уве́дев о святе́м Дими́трии, я́ко христиани́н есть, ем его́ и всади́ в темни́цу. И мно́го му́чившу ему́ на суди́щи, ви́де скорпи́ю из земли́ изле́зшу, хотя́щу жа́лом усе́кнути свята́го. Христо́во же зна́мение сотво́рь на скорпи́и и плю́ну на ню, ме́ртву ю́ сотвори́. И а́бие же а́нгел Госпо́день сшед, вене́ц на главу́ его́ возложи́ и рече́: «Мир тебе́, страстоте́рпче Христо́в! Мужа́йся и крепи́ся!». И повеле́ царь затвори́ти и́ в темни́цы. Име́яше же Максимиа́н во́ина самобо́рца, и́менем Лю́я. Хваля́шеся о нем, глаго́ля, я́ко не и́мать никто́же обрести́ся и́же победи́т Лю́я. И сего́ не терпя́ го́рдости, не́кий ю́ноша и́менем Не́стер, поревнова́в и шед в темни́цу ко свято́му Дими́трию и прии́м от него́ благослове́ние и вшед в позо́рище, сопле́ться с супоста́том Лю́ем и низложи́в и́, и уби́ его́. Печа́лен же бысть царь сме́рти ра́ди самобо́рца. Посе́м уве́дев, я́ко пови́нен есть Дими́трие сме́рти Лю́еве, и посла́ в темни́цу, иде́же бя́ше стрего́мь святы́й Дими́трие, и на том ме́сте сбодо́ша ре́бра его́, и та́ко оста́ви ду́шу, [прия́т вене́ц Ца́рствия от Христа́ Бо́га], мно́гия цельбы́ и чудеса́ пресла́вная по кончи́не творя́.

От изложе́ния чуде́с свята́го

И бя́ше у́бо му́чениково лице́, и те́ло его́ на земли́ пове́ржено. По сих же не́цыи от христолюби́вых люде́й, честно тело взе́мше благоче́стне ску́таша. Та́же и пе́рстию посы́паша, и боголюбе́зне погребо́ша. Еди́ному же от слуг свята́го, предстоя́щу у блаже́ннаго о́ного заколе́ния, и свяще́нную о́ну кровь на боже́ственней пора́мице му́ченичи прие́м. Но и на пе́рсте и́же ноша́ше святы́й пе́рстень, му́ченическою кро́вию пома́зав, мно́гая зело́ чудеса́ соде́ловаше с ним. Я́ко прилучи́тися таково́му слу́ху о чудесе́х, всему́ Селу́ню гра́ду, я́коже о сем ни самому́ Максимиа́ну утаи́ти сие́, ни е́же за́висть стерпе́ти. И сего́ ра́ди ят быва́ет чу́дный слуга́ сий му́чеников, и убие́н быв: Лупп бо бя́ше и́мя ему́. Ле́ту же мимоше́дшу, и зна́мением приходя́щым. Лео́нтий не́который муж сла́вою све́тел, и о Христо́ве ве́ре па́че тепл, неду́гом тя́жким объя́т быв, я́ко и до сме́рти ему́ мня́щу приспе́ти: и уже́ враче́м я́ве изнемо́гшым, к боже́ственному хра́му му́ченичу притека́ет. И а́бие внегда́ возложи́ти боля́щаго, и му́ченика устнама наре́к, и му́ченичнее возведе́ние спосле́дствова, и та́ко той Лео́нтий ско́ро цельбу́ получи́в, скоре́йшее и той возда́ние подае́т. И ма́лаго о́ного хра́ма, и́же свяще́нное му́ченичо те́ло име́яше. Зане́же ху́ду и те́сну воображен́ию имети огра́ды ба́ни, е́же пред суди́лищем сам раскопа́в, це́рковь посреде́ гра́да Селу́ня тамо созда́в, я́же и досе́ле ви́дима есть среде́ гра́да красне́йша водружена́. Хотя́ же любоче́стный сей муж, ко Иллири́ку пойти́, и епа́рху вели́чие пове́дати: и не́кую часть от телесе́ свята́го помы́сли взяти, я́ко да и та́мо це́рковь сла́вну му́ченику воздви́гнет, но о сем не име́ посо́бника свята́го: еди́ною бо ему́ я́влься, и оста́витися рече́, таково́му начина́нию. Сего́ ра́ди ко второ́му пла́ванию прихо́дит. И поня́ву му́ченикову, я́же кро́вию его́ пова́плена, и пора́мицу взем, е́же по обы́чаю ора́рь именова́ти, и в че́стне ковче́зе свята́я она́ и честна́я положи́в, и та му́ченику изоставля́ет в любо́вь. Себе́ же твори́т вели́кое подтверже́ние неразло́жно. И сквозе́ быстрину́ во вре́мя зи́мное помину́ти хотя́. И уже́ ко брего́м острово́в быв, и воде́ вели́це наводни́вшися, во уны́нии муж быв. Я́вльжеся боже́ственный Дими́трий, вся́кое устраше́ние рече́ душе́вное дале́че отложи́, то́чию и́же но́сиши ковче́г, свои́ма рука́ма приими́, и мину́ти ре́ку и́маши несумне́нно. И та́ко на колесни́цу восте́к, идя́ше сквозе во́ду, ковче́г в ру́це имы́й, струя́м и волне́нию ти́хо его́ поднося́щым. И та́мо у́бо невреди́мь прише́д, и в свое́й земли́ быв, свяще́нный он ковче́г, та́ко и е́же в нем сокро́вище тем созда́не бы́ти це́ркви му́ченичи, та́мо положи́. Мно́гая же чудеса́ и цельбы́ в таковы́й путь иды́й, и носи́мей о́ной поня́ве, сотворе́на бы́ша. И Мариа́на епа́рха Илаври́ческаго, гно́ем и стру́пы обложе́на, от главы́ да́же и до ног, я́ко враче́м изнемощи́, и отрица́ющымся врачества́, от неду́га изба́ви и́. Прише́дшу же к свято́му хра́му, я́коже ему́ святы́й заповеда, и друга́го челове́ка кровоточи́вою стра́стию обдержи́ма, пресла́вно исцели́. И друга́го бесну́ющагося уврачева́. И вели́кому гра́ду Селу́ню обся́дену от ва́рвар, изба́ви его́. И епи́скопа бу́яго, и́хже елли́ни фини́честии отсла́нники пи́шут, от ва́рварскаго плене́ния изба́ви, я́влься тому́, и от належа́щих ему́ уз отреши́в, да́же и до Селу́ня того́ наста́вив. Епи́скопу же во Африки́ю прише́дшу, и це́рковь вели́ку Дими́трию созда́вшу, и о амво́не и сво́де боле́зновавшу. Святы́й же не облени́вся, но во сне епи́скопу я́влься рече́: Ны́нешнему кораблю́ и́же в Лиме́не, к кора́бленику иди́, и ели́ко тебе́ ра́ди потре́бное мра́морие тре́бе есть, и сия́ тебе́ хотя́щу пока́жет. Епи́скопу же ше́дшу к кора́бленику, и жела́ние не получи́вшу. Па́ки святы́й явля́ется ему́ и глаго́лет: На рте корабля́ лежа́ти мра́морию, ко́еждо по и́мени ка́ко то коему́ждо воображе́ну, во и́мя бра́та и му́ченика Ви́ктора отвести́ сие́. Тому́ же сия дарова́ ны́не, я́коже и цари́це сим на потре́бу обрести́ся. Я́коже и рещи́ не́которому ю́ноше сия́, и изве́стне сказа́вшу, та́мо прия́ти и сотвори́ти, е́же и бысть.

Гра́ду же Селу́ню гла́дом ги́блему, по приста́нищах и оти́шиях, святы́я обти́ча, и пловце́м являяйся скоре́йше приходи́ти ко гра́ду, и приносит́и я́же на пи́щу повелева́я. К сим же и очеви́дно, ре́кше зримь быва́ше, на мно́зе обхожда́я о́стровы, и по вода́м морски́х пучи́н ходя́ ви́димь быва́ше.

Присновоспомина́емому же царю́ Иустиниа́ну, и́же во и́мя Единосу́щнаго Сло́ва Бо́жия Прему́дрости, созда́вшу богосоде́ланное, и богопоспе́шное де́ло, е́же от ве́ка утае́ное, иски́й не́кую часть от моще́й свята́го великому́ченика Дими́трия, е́же принести́ся ему́. И по́сланным к благочестиваго му́ченика ковче́гу прибли́жившымся, огнь внеза́пу сый в телеси и́скры испуща́я, из ковче́га исходя́, и пла́мень стра́шен по усте́х в сря́щу о́нех коего́ждо усрета́я. Глас же от огня́ изря́ден, и чу́ден вельми́ глася́щь рече́: Сто́йте, и ни еди́н по еди́ному покуша́йтеся. И а́бие напра́сно ужа́сшеся, и к земли́ ли́ца приле́пльше, персть же то́чию взе́мше отъидо́ша: ея́же полови́ну в свяще́нней сосудохрани́льнице положи́ша: другу́ю же полови́ну царю́ на освяще́ние посла́ша, случи́вшаяжеся и бы́вшая и рече́нная сказа́вше.

При́сно же ненави́дяй добра́ диа́вол, во вре́мя не́которое окуша́ется о вели́цем гра́де Селу́не, его́же и преда́ти враго́м, о́бразом сицевы́м: Дви́жет устроя́я па́лежь, в це́ркви у ковче́га иде́же му́ченичо те́ло лежи́т. И внегда́ пожа́р па́лежу дви́жеся, дости́же болга́рский суро́вый род и язы́к. И не вма́ле по́прищем о́коло гра́да повоева́вшым тай, лука́вому сатане́ сия́ дви́гнувшу. Лю́дем же собра́вшымся и сте́кшымся иде́же па́лежь горя́ше: Не́кий и́же приле́жне свяще́ннаго хра́ма пра́вяй, я́ко да не ковче́га сребро́ не́како растопи́тся огне́м, и на зе́млю слия́вшуся наро́дом разнесе́тся: О́ дру́зи и сосе́ди возопи́, о́коло стен гра́да ста́вше е́же бра́тися, мета́юще ка́мения, я́ко распуди́ти сло́вом мно́жество люде́й тща́шеся, за е́же це́ло сребро́ да снабди́т: сие́ же все бысть дохнове́нием свята́го. И ве́ру е́мше му́жие челове́ку, и а́бие по стена́х гра́да вси растеко́шася, и обрето́ша ра́тники, уже́ по стена́х гра́да поима́тися. Но сих они́ извнеу́ду не можа́ху покори́ти, но па́че о́нех гра́ждане боре́нием отри́нуша, призыва́юще свята́го: по сих же и огню́ пога́снувшу. Священнохрани́тель всем пове́да чу́до сицево́е глаго́ля: Не по́льзы ра́ди бы́вшаго мне ра́тнаго нахо́да, но е́же то́чию сохрани́тися сребру́ свята́го, е́же не разнесе́ну бы́ти людьми́, святы́м та́ко учи́мь, во́ньже изве́стне предста́в, пра́вым суди́ти восхоте́в: и сбы́тися боже́ственному проусмотре́нию, я́ко вожделе́нием свята́го, е́же вра́жию главу́ побежда́ющаго, и о́ного зла́го наше́ствия, мечта́ния обоя́ зла́я погибо́ша. И злый зле прогна́н бысть, и́же во о́гненная разгоре́ния лю́ди подви́гший, за е́же о́гненнаго ра́ди погаше́ния свято́му возмога́ющу, и вдохнове́ния ра́ди, свяще́ннаго храни́теля спасе́ныя гла́сы язы́ческаго нахо́да, сте́ны гра́да му́дре зело́ и ми́лостивне сохрани́шася.

И Листри́й и́же не́кий по Елла́де, протоспафа́рий мени́мь, приседя́ у хра́ма свята́го, де́латель доброде́тели познава́емь бя́ше. Сей рече́ во времена́ Маврики́я царя́, во арави́тстей ра́ти ви́де два му́жа ви́дом великоле́пна, я́коже пред царе́вым лице́м предстоя́ти, и почита́емем, обходя́щих це́рковь извнеу́ду: и к глаго́лемому трисво́дну бы́вшым, е́же к церко́вному вхо́ду, и мне смотря́щу. И к Фета́льским вели́ким обои́м столпо́м повеле́вшым слузе́ отъя́ти сих из до́му господи́на его́, и ко вхо́ду свяще́ннаго ковче́га приступи́в, вско́ре захло́пку отъя́ти. И свято́му в сря́щу и́ма изше́дшу, я́ко к не́которым обы́чником от царя́ прише́дшым, и царе́в я́ко сказа́ти хотя́щым сове́т, и та́ко к му́ченику ре́кшым: Повелева́ет царь твое́й свя́тости, е́же оста́вити град, и к нему́ поити́, я́ко сего́ уже́ враго́м преда́ти. И я́ко сие́ сло́во слы́шав му́ченик, со слеза́ми главу́ приклони́в, и мно́гим безгла́сием одержи́мь быв. И слузе́ глас и ображе́ние показу́я, я́ко слузе́ свята́го едва́ рещи́: А́ще бы ве́дал бра́тие толи́ка ва́шего прише́ствия безсра́мие и печа́ль, не бых вас Го́сподеви моему́ опове́дал. И к ним не́когда едва́ провеща́ти свято́му: Пои́стинне та́ко ли изво́лися? Та́ко ли бысть хоте́ние Го́споду и Влады́це вся́ческих, таков́аго гра́да его́же искупи́ Свое́ю кро́вию, преда́ти его́ тем, и́же Его́ неве́дящым, ни свято́му и́мени Его́ ве́рующым. О́нема же ре́кшым: Ей, та́ко оста́вити его́. И жа́лостно восприе́мшу му́ченику, и отве́т Влады́це вся́ческих пони́к принесе́, си́це име́ющь: Ве́дя щедро́ты Твоя́ Человеколю́бче Влады́ко Го́споди, соодолева́ющыя вы́ну стуже́нию, и́хже греси́ на́ши подгнеща́ют. Ве́дя Тебе́, я́ко Свою́ ду́шу гре́шных ра́ди поло́жшу, и Свою́ кровь за них излия́вшу. И не весма́ благоволе́ние Твое́ преткне́тся во гресе́х. И зане́же мене́ гра́ду сему́ стра́жа поста́вил еси́, Тебе Влады́це уподоблюся, ду́шу мою́ о сих положу́. Да а́ще си́и поги́бнут, и аз с ни́ми да поги́бну. И́мя бо Твое́ нарица́ется. Да а́ще и согреши́ша, но от Тебе́ не отступи́ша, и Ты Сам Бог еси́ ка́ющихся. И сия́ к му́жема рек. И о́нема си́це ре́кшима: Сия́ рече́ма Посла́вшему ны, и сия́ Царе́ви пове́ма, еда́ ка́ко не оскорби́тся, но умилосе́рдится о тебе́. И по е́же рещи́, па́ки в гробни́цу вшед, свяще́нный ковче́г затвори́ся пред о́неми му́жи ангелови́дными, и о́нем отше́дшым. Тогда́ свяще́нный Листри́й во у́жасе быв, я́же ви́дев и слы́шав я́сно, и еж́е во сне, явленно пове́даше, и вку́пе глаго́ля, творя́ше дерза́ти изоста́вшым во гра́де. Стра́хом же и не́мощию содержи́мь и неду́гом лю́тым, о нахо́де язы́честем, еже шата́нием приседя́щым, рече́ глаго́ля гра́жданом: Я́ко с ни́ми свято́му бы́ти, и моли́твами его́ сохране́ным бы́ти изве́ствоваше, я́коже и вре́менное утоле́ние по́слежде сотвори́.

Ю́ноши же Ониси́фору во святе́м хра́ме свята́го приседя́щу, и я́же о свяще́нницех и свещ́ы пали́ти прилежа́: и о сих злоде́йствующу, свещы́ и лампа́ды кра́дя. И се на мно́зе творя́щу, не стерпе́ святы́й умовре́дному и па́губному его́ смы́слу, но во сне предста́в ему́, и соде́ловаема человеколюбе́зне облича́ет: Рече́ бо: Бра́те Ониси́форе, неуго́дно ми есть тобо́ю де́емое о свеща́х, оста́нися: не твори́ сего́, занеже и принося́щыя вельми́ тщети́ши, и себе́ в па́губный ров низлага́еши. На мно́зе бо свеща́м принося́щымся, творя́ше бо́льшее и боже́ствене ми́ловатися принося́щему. Сим же на бо́рзе взима́ющымся, отсеца́ется о́нех ми́лостынею вещь, расте́т же осужде́ние взима́ющаго их. О сих Ониси́фор ма́ло содрогну́вся, а́бие ти́хое сна разсмотри́в, и на мно́зе забы́вся, постыде́ся зело́ такова́я творя́, безстра́шием дерза́я на таковы́й обы́чай. И не́когда не́который мужь благочести́в, воста́в вельми́ ра́но но́щию, све́щие вели́ко принося́ святому: И сих Ониси́фор обше́д, и к сим дойде. И внегда́ запале́ным о́нем бы́ти, поклони́ся принесы́й, и помоли́вся изы́де. Но смотри́ свята́го нестерпи́мое обличе́ние: внегда́ Ониси́фор к свеща́м ру́ку просте́р, глас испусти́ святы́й от ковче́га рек: Па́ки ли о́на де́еши? Сим гла́сом обло́жься Ониси́фор, паде́ к земли́ паде́жем лю́тым, я́ко гро́мом ударе́н, доне́леже не́который от обы́чных кли́рик доше́д, дви́же его́ от паде́жа землена́го, и от изступле́ния ужа́снаго возве́д. И сам в себе́ прише́д спомяну́ся, и испове́даше пред все́ми своего́ несмы́сленнаго дерзнове́ния, и е́же к нему́ свята́го явле́ния, и нака́зани пе́рваго, и втора́го человеколюбе́знаго обличе́ния. Я́ко не то́чию тому́ самому́, но и про́чым познава́тися о чудеси́.

Стихи́:

Стрясе́ся, но соста́вил еси́ зе́млю а́бие, Сло́ве:

Твой бо гнев, ми́лость быва́ет бо́льшая.

В двадеся́тое и четве́ртое ле́то ца́рства Льва Иса́вра и индиктио́на в девя́тый, 26 ме́сяца окто́врия, бысть трус вели́кий и стра́шный в Константи́не гра́де, я́ко превысо́ким, ине́м кра́сным хра́минам па́стися и мно́гим провали́тися разборе́нием. Того́ бо ра́ди в таковы́й день свята́го великому́ченика Дими́трия стваря́ем па́мять стра́шнаго о́наго преще́ния тру́са и прихо́дим с литие́ю во Влахрени́йстей це́ркви Пресвяты́я Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и сверша́ем в нем боже́ственную слу́жбу, Е́яже моли́твами да изба́влени бу́дем от вся́каго преще́ния и да получи́м воздая́ния ве́чных благ.

Во гра́де Ти́ре, бе не́кто десяти́нник, именем Мусх, и мно́гажды сие́ пове́дая глаго́ля: Я́ко су́щу ми в Кумерка́рии, и е́млющу десяти́ну у люде́й гостя́щих, и того ра́ди обвечери́хся. Ве́черу же су́щу вельми́, и поидо́х мы́тися, и обрето́х на пути́ жену́ при тме стоя́щу. И присту́пль к ней нача́х глаго́лати ей о блуде́. Она́ же обеща́ся ити́ во след мене́, аз же от похоте́ния и ра́дости диа́воли, и мы́тися не идо́х: но а́бие пои́м жену́, устреми́хся вспять на ве́черю. Она́ же не вкуси́ со мно́ю, ни пит. Мне же мно́го ну́дившу ю́, и не послу́ша, и воста́х ити́ хотя́ спа́ти. И и́мшу ми за ру́ку жену́, лобза́ти ю́ хотя́. Она́ же возопи́ гла́сом вели́ким со слеза́ми: Го́ре мне стра́ннице окая́нней, и отню́д поги́бшей душе́ю и те́лом. И нача́х вопроша́ти вины́ во́пля ея́. Она́ же пла́чущи, рече́ ми: Я́ко муж мой купе́ц бе, и истопи́ся, и погуби́ своя́ и чужа́я, и ны́не есть в темни́це чужи́х де́ля: аз же не иму́щи отню́д ничто́же сотвори́ти, да бы поне́ хлеб ему́ обрела́, изво́лих от мно́га стуже́ния оскверни́ти те́ло мое́, и обрести́ ко́рмлю ему́: все бо заимодавцы разгра́биша. И рех ей: Что и еще́ до́лга? И рече́ ми: Пять литр зла́та. Аз же взем зла́то, дах ей, глаго́ля: Стра́ха де́ля Бо́жия не прикосну́хся тебе́. Но сие́ возми́, и искупи́ му́жа твоего́, и моли́ за мя мно́го согре́шшаго. А́бие же мину́вшу ле́ту, бысть на мя клевета́ зла к царю́, я́ко дань есмь погуби́л. И посла́в царь, разгра́би дом мой, и вско́ре приведе́ну ми в Константи́нь град, и всади́ мя в темни́цу. И сотвори́х ле́то все в темни́це, то́кмо во еди́ной ве́тсей мое́й срачи́це. По вся же дни слы́шах, я́ко царь хо́щет мя уби́ти, ины́м на показа́ние. И а́бие отреко́хся живота́ моего́. Пла́чущужеся ми и рыда́ющу, усну́х в печа́ли, и ви́дех жену́ ону, е́йже дах пять литр зла́та, и рече́ ми: Что есть го́споди, и почто́ держи́мь еси́ зде? Мне же ре́кшу: Оклевета́н есмь, и мню, уби́ти мя хо́щет царь. Он же рече́ ми: Хо́щеши ли да иду́ о тебе́ к царю́, да пу́стит тя? И рех ей: Зна́ет ли тя царь? И рече́ ми: Зна́ет. Убуди́вся же, не домы́слихся что сие́ бу́дет. И в другу́ю нощь та́коже ми яви́ся глаго́лющи: Не бо́йся, аз тя пущу́. У́тро же повеле́ царь, и приведо́ша мя в пала́ту. И егда́ внидо́х, и ви́де мя царь в гну́сне ри́зе и раздра́нне, и рече́ ми: Се проща́ю тя ны́не. И воззре́в, и ви́дех жену́ о́ну стоя́щу одесную царя́, и смею́щуся ко мне. И повеле́ царь все име́ние мое́ возврати́ти, и от себе́ даде́ ми мно́ги да́ры, со мно́гою че́стию. И учини́ мя па́ки на ме́сто мое́, и сотвори́ мя всем десяти́нам прави́теля. В ту же нощь яви́ся ми па́ки та́же жена́ глаго́лющи: Ве́си ли, кто есмь аз? Аз есмь, с не́юже ты сотвори́л еси́ ми́лость, и не прикосну́лся еси́ те́лу моему́ Бо́га де́ля: но искупи́л еси́ му́жа моего от го́рькия сме́рти из темни́цы, и мене́ отто́ле сотвори́л еси́ не впа́сти в блуд хле́ба ра́ди, да не от гла́да у́мрет муж мой: тем и аз изба́вих тя от беды́.

Да се слы́шаще бра́тие, разуме́йте си́лу ми́лостыни. Ви́дите же и Бо́жие человеколю́бие. Се бо Пресвяты́й Бог яви́ся, и рек: Мене́ ра́ди сотвори́л еси́ ты ми́лость, и Аз увели́чих ми́лость Свою́ на тебе́. Вели́ка бо есть си́ла ми́лостыни: не то́кмо в сем ве́це благо́е стро́ит, но и в бу́дущий век варя́емь е́ю ви́дети лице́ Бо́жие, и воздава́ет ны, се́дмьдесять седмери́цею. Сия́ же у́бо отцы́ и бра́тия слы́шаще, бу́дем ми́лостиви, я́коже и Оте́ц наш небе́сный Ми́лостив есть: Ему́же сла́ва, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.