По третьей песни:
Чтутся седальны по обычаю.Ве́лия и мно́га и разли́чна безпло́тныя и велеле́пныя арха́нгельския твоя́ доброде́тели и стоя́ния умы́, да́рове же и благода́ти, пресла́вный Михаи́ле архистрати́же, и простра́нное и вои́стинну высо́кое и многообра́зное вселе́пнаго и безпло́тнаго твоего́ зра́ка и живо́тна строе́ния ника́коже челове́ческий язы́к и плотска́я сила, и тесно и смирено и нехи́тро теле́сными сосу́ды от нага́го се́рдца происходя́щее сло́во. И ка́ко тя у́бо по достоя́нию, архистрати́же Вседержи́теля Бога, пости́гшеся похва́лим, и безпло́тный глас подо́бно безплотнаго твоего́ и мы́сленаго чинонача́лия ве́щныма и плотскима устна́ма принесе́м? Ки́ими прии́мем веща́ньми и знамени́ты и совеща́нную и неизрече́нную твою́ сла́ву? Недоуме́ет вои́стинну вся́ко земны́х естество́ хвали́ти тя пренебе́снаго чинонача́льника: непости́жна бо и несказа́нна боголе́пныя твоея добро́ты и све́тлости и доброслу́тия. Я́коже бо удиви́ся разум Бо́жий от нас утверди́ся, и не возмо́жем челове́цы к нему́: такоже бо у́бо арха́нгельския твоя́ су́щественыя благода́ти си́лы безчи́сленое мно́жество, от нея́же неизрече́нныя боже́ственыя да́рове истека́ют непостижи́мо, челове́ческим по́мыслом бысть неизсле́дно. Но поне́же у́бо не́где рече́ боже́ственое Сло́во: е́же научи́хомся пропове́даем, и е́же ви́дехом возвеща́ем, сего ради безчи́сленая оста́вльше вели́чества чуде́с твои́х, ма́ла не́како боже́ственых и духо́вных слове́с собра́, вообрази́ти ва́пы на́шими словесы́ окуша́емся, испове́дати писа́нием велеле́пие сла́вы святы́ни твоея́ и си́лу стра́шных твои́х чуде́с отры́гнути и зна́мения твоя́ возвеща́ти, ве́рою собра́вшеся в боже́ственый пра́здник днесь, я́ко сказ́ание уже́ предлежа́щаго спасе́ния всем к нему́ те́пле притека́ющим, превели́к и пречу́дный Михаи́ле архистрати́же Бо́жий: днесь бо а́ки не́кий многообра́зный корми́тель созва́ ны вся духо́вныя сообе́тники на обе́д па́че со́лнца восия́вшаго светообра́знаго твоего́ пра́здника, положе́наго в нача́ток дне от коне́ц до коне́ц вселе́нныя, во́ньже чудесы́ и духо́вною по́льзою наслажда́ются ве́рных сердца́. Но уще́дри ны́не, я́ко при́сно, на́ше смире́ние, высо́кий предста́тель Ца́рства небе́снаго, и восия́ нам заря́ человеколю́бнаго твоего́ про́мысла, от Человеколюби́ваго Бо́га прии́м человеколю́бие, человеколю́бче архистрати́же Михаи́ле, све́тлая и многоле́тная, знамени́тая и за́рная звезда́ Со́лнца сла́вы, кре́пкий поспе́шник и побо́рник и засту́пник лю́бящим Бо́га, промы́шленик и помо́щник тве́рдый призыва́ющим тя и любо́вию притека́ющим в боже́ственый всечестны́й дом твой. Ты просвети наши мы́слении серде́чнии о́чи на сведе́ние, разуме́ние и пропове́дати, ели́ко пости́жно, твоего́ вели́чества чудеса́, я́ко тобо́ю вся до́брых всех оби́льное пода́ние от вседержи́тельнаго Б́ожия промышле́ния и дае́тся без сумне́ния на тя упова́ющим и прилага́ющим на вся́ку похвалу́ твою́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
По шестой песни:
И поется кондак и икос (или мученичен, аще несть).Стихи́:
Яви́лся еси́, Миха́иле, свое́й це́ркви но́вый Но́е,
Потопле́ние ру́ша погруже́нием рек:
Тече́ние, Михаи́ле, река́ма погрузи́ мы́слено в шесты́й.
Во дни о́ны бя́ше челове́к не́кий в Ерапо́ли, и́менем Архи́пп, богобоя́знив и храня́ зако́н Христо́в. И шед к вря́щей воде́ посеще́ния ра́ди вели́каго архистрати́га Михаи́ла, и седя́ше у нея́, обраща́я неве́рныя ко Христу́. И креща́хуся мно́зе чуде́с ра́ди. И подви́же на за́висть безбо́жныя е́ллины, не терпя́щи им зре́ти пресла́вных чуде́с, быва́ющих свято́ю водо́ю. И скрежета́ху зубы́ нань и на святу́ю во́ду. И собра́вшеся мно́жество е́ллин, и совокупи́ша две ре́це вели́це, ископа́вше угото́вание воде́. И сотво́рше, пусти́ша внеза́пу, я́ко да разоря́т це́рковь свята́го архистрати́га Михаи́ла и су́щаго ту церко́вника. И я́ко слы́ша Архи́пп греме́ние водно́е, и помоли́ся ко архистрати́гу помощи́ ему́. И а́бие я́влься ему́, уд́ари в ка́мень же́злом, е́же ноша́ше, и разсе́деся ка́мень. И погрузи́ в нем во́ду. И отто́ле прозва́ся ме́сто то Хо́ны, си́речь погруже́ние.
В то́йже день па́мять святы́х му́ченик Евдокси́я, Зино́на, Роми́ла и Мака́рия
Стихи́:
Посе́чени бы́ша Евдокси́й, Роми́л,
И Зино́н, и Мака́рий блаже́ною кончи́ною.
В то́йже день святы́х ты́сяща и сто и четы́ре во́ини мече́м сконча́шася
Стихи́:
Десятери́ца десятосугу́бная и ты́сяща ме́чник
И про́чая четвери́ца сконча́ни бы́ша мече́м.
Роми́л препоси́т при Трая́не царе́ быв, и отсечена́ бысть глава́ ему́: иже и ине́х ты́сящу христиа́н во изгна́ние посла́, и го́рькою сме́ртию сих погуби́ по Диоклитиа́не. Евдокси́й же и́щущих того́ во́инов, введ их в дом свой, и учреди́. И испове́да я́ко аз есмь Екдокси́й. О́нем же бежа́ти тому́ ре́кшым. Сей же, жену́ и де́ти и дом свой и сро́дники оста́вль, и про́чая, и предста́ иге́мону Мелети́нскому. И пе́рвие по́яс и́же бя́ше на его́ честь са́ном коми́тским, от себе отложи́в, на лице́ ему́ пове́рже. Та́кожде и с ним предстоя́й наро́д ты́сяща и сто и четы́ри, то́жде сотвори́ша. Та́же Евдокси́й растя́жен быв на́четверо, и бие́н бысть по ре́бром, и стро́ган. Потом ме́чную кончи́ну прие́млет. И внегда́ до́йде до ме́ста конча́нию, озре́вся, и виде свою́ супру́гу, и вся помяну́в ей, е́же завеща́л бяше пе́рвее. И прини́к, кончи́ну бла́гу всем положи́ти запове́дав. Коне́чно же ей поручи́в, да не воспла́чется по отше́ствии его́: но на селе́ его́ гроб тому́ сотвори́ти, и та́мо погребсти́ те́ло его́. И вельми́ па́че почести́ таковы́й день светлоноше́нием и вся́кою добро́тою. Та́же ру́це, и о́чи на небо возве́д, тогда́ честну́ю его́ главу́ отсеко́ша с любе́зным Зино́ном, и́же и пла́чущу ему́ му́ченикова ра́ди разлуче́ния. Рекл же бя́ше тому́ святый Евдокси́й пе́рвие, я́ко не и́мамы разлучи́тися, и́же и сбы́сться. Посе́чен же бысть, та́коже и с про́чими му́ченики, последи́ свята́го Евдокси́я. Мимоше́дшым же седми́м днем, яви́ся во сне святы́й Евдокси́й свое́й ему́ супру́зе, и воспомяну́ ей рещи́ Мака́рию, ити́ в прето́р. О́ному же ше́дшу, и не поко́ршуся пожре́ти и́долом, и тому́ блаже́нную главу́ отсеко́ша.
В то́йже день преподо́бнаго отца́ на́шего Дави́да, бы́вшаго пре́жде разбо́йника
Сей святы́й и преподо́бный оте́ц наш Дави́д, бя́ше пре́жде разбо́йник. В пусты́ни живы́й, мно́га зла творя́, и мно́ги убива́я. Да та́ко реку́, я́ко ин никто́же тако́в зол бя́ше. Име́яше бо под собо́ю дружи́ны боле три́десяти, и с ни́ми разбо́й творя́ше. Еди́ною же седя́ с ни́ми в горе́, помы́сли свое́ житие́, и убоя́ся вельми́ Бо́га, я́ко таково́е зло соде́яв. И оста́ви вся и́же бя́ху с ним, и и́де в монасты́рь. И уда́рившу ему́ во врата́. Изы́де же врата́рь, и рече́ ему́: «Что хо́щеши?». Дави́д же рече́ ему́: «Чернори́зец хощу́ бы́ти». И прише́д врата́рь пове́да о нем игу́мену. И прише́д игу́мен, ви́де его́, я́ко стар есть мужь, и рече́ ему́: «Не мо́жеши терпети, поне́же мног труд име́ют бра́тия, и вели́ко воздержа́ние. Ты же у́бо ины́я версты́ еси́, и за́поведи монасты́рския не мо́жеши храни́ти». Он же моля́шеся глаго́ля: «Сотвори́ти и́мам, но то́кмо приими́те мя». Игу́мен же прилежа́ше глаго́ля: «Не мо́жеши ты». Тогда́ рече́ ко игу́мену: «Да ве́си о́тче, я́ко аз есмь Дави́д старе́йшина разбо́йником. В пра́вду ти извеща́юся, я́ко сего ра́ди прише́л есмь к вам, да пла́чуся грехо́в моих́. А́ще ли мя не хо́щете прия́ти, то кля́твою извещава́юся, я́ко иду́ на пе́рвое си де́ло, и приведу́ с собо́ю я́же и́мам разбо́йники, и вся вы избию́, и разорю́ монасты́рь ваш». И се слы́шав игумен поя́т его́ в монасты́рь, и постриже́ его́, даде́ ему́ а́нгельский о́браз. Нача же подвиза́тися воздержа́нием, и удержава́ти себе́ смире́нием. И всех преспе́ и́же в монастыре́ се́дмьдесять чернори́зец. И ты́я у́бо вся и всегда́ поуча́ше, и всем на успе́х быва́ше. Еди́ною же седя́щу ему́ в ке́ллии, ста пред ним Гаврии́л арха́нгел, глаго́ля ему́: «Дави́де, Дави́де, прости́л тя есть Госпо́дь грехо́в твои́х, и бу́деши отны́не чудеса́ творя́». Дави́д же отвеща́ ко а́нгелу: «Не могу́ сему́ ве́ры я́ти, я́ко тех грехо́в мно́гих прости́л мя есть в ма́ле вре́мени, тя́жка суть, и па́че песка́ морска́го». А́нгел же рече́ к нему́: «Аз у́бо и Заха́рии не пощаде́х сы́на ра́ди неве́ровавша ми, но связа́х язы́к его́ к наказа́нию, да ве́рует словесе́м мои́м глаго́лемым мною, а тебе́ ли хощу́ пощади́ти? Да бу́деши отны́не нем». Дави́д же покло́нися, и рече́ ко а́нгелу, реки́й: «Егда́ у́бо бех в разбо́и, и неподо́бная дела́ творя́, и мно́ги кро́ви пролия́х, тогда́ не связа́ ми язы́ка, ни уби́ мене́. Егда́ же хощу́ рабо́тати Го́сподеви, и хвалу́ возноси́ти, то ны́не язы́к ми вя́жеши, я́ко не бесе́довати». Глаго́ла же ему́ а́нгел: «Бу́ди глаго́ля, егда́ Бо́га сла́виши, и мо́лишися Ему́ в кано́не, кроме́ же того́ молчи́». Пото́м же у́бо Дави́д многа чудеса́ Бо́гом сотвори́, слепы́я просвети́, хромы́м ходи́ти сотвори́, бесны́я исцели́, и поя́ше песнь в це́ркви на моли́тве, ино́го же словесе́ вели́ка не можа́ше изглаго́лати. А и́же мне сказа́ той рече́: «Аз есмь бесе́довах с ним, и ви́дех его́, и бысть на успе́х всем нам».
Апостол на Литургии:
Евр. 305
2 [Заⷱ҇ 305] А҆́ще бо глаго́ланное а҆́гг҃лы сло́во бы́сть и҆звѣ́стно, и҆ всѧ́ко престꙋпле́нїе и҆ ѡ҆слꙋша́нїе првⷣное прїѧ́тъ мздовоздаѧ́нїе: 3 ка́кѡ мы̀ ᲂу҆бѣжи́мъ, ѡ҆ толи́цѣмъ неради́вше спⷭ҇нїи, є҆́же зача́ло прїе́мь глаго́латисѧ ѿ гдⷭ҇а, слы́шавшими въ на́съ и҆звѣсти́сѧ, 4 сосвидѣ́тельствꙋющꙋ бг҃ꙋ зна́меньми же и҆ чꙋдесы̀, и҆ разли́чными си́лами, и҆ дх҃а ст҃а́гѡ раздѣле́ньми, по свое́й є҆мꙋ̀ во́ли; 5 Не а҆́гг҃лѡмъ бо покорѝ бг҃ъ вселе́ннꙋю грѧдꙋ́щꙋю, ѡ҆ не́йже глаго́лемъ: 6 засвидѣ́тельствова же нѣ́гдѣ нѣ́кто, глаго́лѧ: что̀ є҆́сть человѣ́къ, ꙗ҆́кѡ по́мниши є҆го̀; и҆лѝ сы́нъ человѣ́ческїй, ꙗ҆́кѡ посѣща́еши и҆̀; 7 ᲂу҆ма́лилъ є҆сѝ є҆го̀ ма́лымъ нѣ́чимъ ѿ а҆́гг҃лъ: сла́вою и҆ чтⷭ҇їю вѣнча́лъ є҆сѝ є҆го̀ и҆ поста́вилъ є҆сѝ є҆го̀ над̾ дѣ́лы рꙋкꙋ̀ твоє́ю, 8 всѧ̑ покори́лъ є҆сѝ под̾ но́зѣ є҆гѡ̀. Внегда́ же покори́ти є҆мꙋ̀ всѧ́чєскаѧ, ничто́же ѡ҆ста́ви є҆мꙋ̀ непокоре́но. Нн҃ѣ же не ᲂу҆̀ ви́димъ є҆мꙋ̀ всѧ́чєскаѧ покорє́на: 9 а҆ ᲂу҆ма́ленаго ма́лымъ чи́мъ ѿ а҆́гг҃лъ ви́димъ і҆и҃са, за прїѧ́тїе сме́рти сла́вою и҆ чтⷭ҇їю вѣнча́нна, ꙗ҆́кѡ да блгⷣтїю бж҃їею за всѣ́хъ вкꙋ́ситъ сме́рти. 10 Подоба́ше бо є҆мꙋ̀, є҆гѡ́же ра́ди всѧ́чєскаѧ и҆ и҆́мже всѧ́чєскаѧ, приве́дшꙋ мнѡ́ги сы́ны въ сла́вꙋ, нача́льника спⷭ҇нїѧ и҆́хъ страда́ньми соверши́ти.