Стихи́:

Ве́дый бди́ти Бо́жие Сло́во,

Христу́ зову́щу, бодр я́влься:

О́тче Арме́ния Вели́кия Григо́рие, у́мре в тридеся́тый день

Сий бе́яше при Диоклитиа́не цари́, па́рфянин ро́дом, сын Ана́ков, сро́дник Ке́сарю, царю́ Арме́нскому. Ят же быв Тирида́том, царе́м Арме́нским, я́ко христиани́н, и мно́ги му́ки претерпе́в, пото́м уве́дев Тирида́т, я́ко сын есть Ако́нов, и́же отца́ его́ уби́вшаго, связа́ ему́ ру́це и но́зе, и в Арара́те гра́де в ров глубо́к ввер́же его́, по́лна су́щи змий и скорпи́й и иных зве́рий пресмыка́емых, в не́мже препроводи́в пятьна́десять лет, пита́емь тай жено́ю вдови́цею. Царю́ же Тирида́ту избезу́мившуся и плоть свою́ яду́щи и со сви́ниями пасы́йся в гора́х, Кисароду́кта, сестра́ Тирида́това, слы́ша глас: «А́ще не Григо́рие и́зо рва изы́дет, Тирида́т не исцеле́ет». Изше́д у́бо Григо́рие, и крести́ всех число́м четыреса ты́сящь, и бысть епи́скоп, це́ркви мно́ги созида́в, с ми́ром к Бо́гу отъи́де, Его́же любля́ше.

Стихи́:

Боли́т ме́чными сече́нии ника́ко Рипсими́я,

Несве́домыя с ни́ми венца́ прие́млет е́мля:

Ны́не у́бо увязе́ по́стница дре́вле,

Ны́не страдба́ е́же мече́м венча́ет:

Тебе́ Тро́ице трисугу́бная, тро́ице му́ченик,

С обои́ми умира́ющими от меча́.

Диоклитиа́н царь посла́ по всей о́бласти Ри́мстей, да ему́ изобря́щут деви́цу ясне́йшу всех на обруче́ние. По́сланнии же в преде́лы Арме́нския, приидо́ша во град Ра́мех, иде́же бе и монасты́рь же́нский, име́ деви́ц три́десять две: в ни́хже бе Гая́ния игу́мения. По диа́волю же де́йству по́сланнии приидо́ша в монасты́рь той, и́щуще де́вы подо́бны царю́. И ви́девше Рипсими́ю, написа́ша подо́бие лица́ ея́. И поста́вльше стра́жи у монастыря́, и ше́дше пове́даша Диоклитиа́ну. Гая́ния же пои́мши всех чернори́зиц, во ин град бежа́. Не обре́т же Диоклитиа́н Рипсими́и, посла́ к Тирида́ту, я́ко бы́ти в вели́цей любви́ и́ма, а́ще обре́т Рипсими́ю, и по́слет ему́ на брак. Уве́дев же ю́ Тирида́т, посла́в восхи́ти ю́. Хотя́ше же поня́ти ю́ жено́ю себе́. Сия́ же си́лою Христо́вою избы́, и не оскверне́на бысть от него́. И па́ки прии́де к Гая́нии, и к святы́м де́вам. И посла́ Тирида́т к Гая́нии, да увеща́ет Рипсими́ю, и при́шлет к нему́ на брак. Сия́ же рече́: «Уже́ вся де́вы Небе́сному Царю́ обруче́ны суть». Посра́млен же быв Тирида́т, посла́ во́ины, да вся де́вы изсеку́т, Рипсими́ю же приведу́т к нему́. И рече́ Рипсими́я ко кня́зю: «Не погуби́ сих, мене́ же веди́те к царю́, и возвести́ша сия́ царе́ви». Де́вы же скры́шася вси. И прише́дши Рипсими́я укори́ царя́. Разгне́вався же царь, повеле́ язы́к ей отре́зати. Посе́м растяго́ша ю́ по земли́, и поджго́ша ей ре́бра дуплени́цами: и ка́мением о́стрым раздроби́ша те́ло ея́, и о́чи ей избодо́ша. Посе́м же святу́ю главу́ ея́ отсеко́ша. Те́ло же ея́ на у́ды разсеко́ша, и размета́ша е́. И та́ко сконча́ся пострада́вши за Христа́. Святы́я же де́вы восхоте́ша погребсти́ те́ло ея́. И ви́девше во́ини, изсеко́ша я́ мечи́. Гая́ния же бе еще́ кры́ющися со ины́ми ста́рицами: и ви́дев ю́ поваро́в старе́йшина, пове́да Тирида́ту. Царь же повеле́ ю́ привести́ с треми́ се́стреницами. Пе́рвое же повеле́ уре́зати им язы́ки. Посе́м пове́сиша я́ стремгла́в, и содра́ху ко́жи их от ног и до глав. Посе́м проре́заша утро́бы их, и извле́кше чре́ва их. И еще́ им ды́шущым, отсеко́ша главы́ их: и та́ко вси вку́пе за Христа́ сконча́шася.

Глаго́лаху о не́коем бра́те: яќо бы́вшу собо́ру во вре́мя неде́ли, воста́в по обы́чаю е́же вни́ти в це́рковь, и поругася ему́ диа́вол, глаго́ля к нему́ в по́мысле: «Я́ко ка́мо и́деши в це́рковь, да прии́меши хлеб и вино́, я́ко Те́ло и Кровь Христо́ву? Не руга́йся». Брат же ем ве́ру по́мыслу, не и́де в це́рковь по обы́чаю. Бра́тиям же жду́щым его́, тако́в бо есть обы́чай пусты́ни тоя́, не творя́ху собо́ра ре́кше моли́твы, до́ндеже сни́дутся вся бра́тия: ожида́ющым же его́ по мно́зе, и о́ному же не прише́дшу. Не́цыи же от них, воста́вше идо́ша в ке́ллию его́ глаго́люще: «Еда́ ка́ко боле́в брат и у́мре». И я́коже приидо́ша в ке́ллию его́, и вопроша́ху его: «Почто́ не прише́л еси́ в собор бра́те?». Он же стыдя́шеся пове́дати им. Разуме́вше же они́ диа́воль злоко́зненый совет, падо́ша ему́ на ногу́ со умиле́нием, да им испове́сть диа́волий сове́т. Он же испове́да им, глаго́ля: «Прости́те мя бра́тия, я́коже воста́х по обы́чаю ити́ в це́рковь, и рече́ ми по́мысл: Несть Те́ло и Кровь Христо́ва, ка́мо и́деши прия́ти хле́ба про́ста и вина́? И а́ще хо́щеши да прииду́ с ва́ми, и утверди́те ми по́мысл, о святе́й просфоре́». Он же ре́ша: «Воста́ни и гряди́ с на́ми, и помо́лимся Бо́гови, да ти помо́жет, и та́йную си́лу Свою́ неви́димую сходи́му яви́т». И воста́в прии́де с ни́ми в це́рковь. И бы́вши моли́тве к Бо́гу о бра́те да яви́тся ему́ боже́ственных Та́ин си́ла. И я́ко нача́ша соверша́ти собо́р, ре́кше моли́тву, поста́вивше же бра́та посреде́ це́ркве. Он же и до отпуще́ния собо́ра не преста́ слеза́ми умыва́я лице́ свое́. По собо́ре же, ре́кше по отпуще́нии моли́твеннем, призва́вше его́ отцы́ и бра́тия, вопроша́ху его́ глаго́люще: «Е́же ти показа́л есть Бог, пове́ждь нам: да и мы по́льзуемся». Он же с пла́чем нача́т глаго́лати: «Я́ко егда́ быть пра́вило пе́сненное, и прочтено́ бысть апо́стольское уче́ние, и ста диа́кон чести́ свято́е Ева́нгелие, тогда́ ви́дех покро́в церко́вный отве́рст, и небеса́ явля́ющася, и ко́еждо сло́во ева́нгельское, я́ко огнь бысть, и явля́шеся до небесе́. И я́коже бысть скончание ева́нгельское, преди́ же у́бо поидо́ша клирицы от диакон, имуще боже́ственных Та́ин Прича́стие, и видех небеса отверста, и огнь сходя́щь со мно́жеством святых ангел, и верху их, и́не две Лице́ прекра́сне, ею́же несть мо́щно добро́ты испове́дати, бе бо свет их я́ко мо́лния. И посреде́ двою́ Лицу́ ма́ло Отроча́: а́нгели же ста́ша о́крест святы́я Трапе́зы. Ли́цы же о́не две верху́ святы́я Трапе́зы. И Отроча́ посреде́ их. И я́коже бысть конча́ние боже́ственных Та́ин, прибли́жившеся диа́кони от кли́роса, преломи́ти хлеб предложе́ния, и ви́дех аз две Лице́, и́же бе́яху верху́ святыя Трапе́зы, связа́вше ру́це и но́зе Отроча́ти, е́же бе верху́ их. И име́ста ножь, и закла́ста Отроча́, и излия́ста кровь Его́ в ча́шу, я́же бе верху́ святы́я Трапе́зы. И содроби́вше те́ло Его́, положи́ста верху́ хле́ба, и бысть хлеб Те́ло. Тогда́ помяну́х апо́стола глаго́люща: «И́бо Па́сха на́ша за ны пожре́ся Христо́с». И я́коже прибли́жишася бра́тия, прия́ти святы́я просфоры́, и дая́шеся им Те́ло. И я́коже призыва́ху глаго́люще: «Ами́нь», и бысть хлеб в рука́х их. И аз я́коже приидо́х прияти, даде́ ми ся Те́ло, и не можа́х его́ прия́ти. И слы́шах глас во у́шию мое́ю глаго́лющь ми: «Челове́че, чесо́ ра́ди не прии́меши? Несть ли сие́ его́же еси́ иска́л?» И рех: «Ми́лостив ми бу́ди Го́споди, я́ко Те́ла не могу́ прия́ти». Па́ки же рече́ ми: «А́ще бы могл челове́к Те́ло приима́ти, Те́ло бы ся и обрета́ло, я́коже и ты обре́те: но никто́же мо́жет Те́ла приима́ти, сего́ ра́ди повеле́ Бог бы́ти хле́бом предложе́ния. Я́коже бо испе́рва Ада́м рука́ма Бо́жиима бысть плоть, и вду́нув вонь дух живо́тен, и плоть отлучи́ся в зе́млю, дух же не пребы́сть в нем. Но Христо́с Свою́ плоть, со Святы́м Ду́хом и́мать, и плоть у́бо милосе́рдует в челове́к, Дух же стои́т в се́рдце. Да а́ще ве́руеши, приими́ е́же и́маши в ру́ку». И я́ко рех: «Ве́рую Го́споди». И се ми рекшу: «Ами́нь», и бысть те́ло, е́же бе в руку́ мое́ю хлеб, и похвали́в Бо́га, приях святу́ю просфору́. Егда́ же собо́р отпе́, и приидо́ша клирицы вку́пе, и ви́дех па́ки Отроча́ посреди́ двою́ Лицу́. Кли́рицы же стребля́юще да́ры. И ви́дех покро́в церко́вный отве́рст, и боже́ственный си́лы вознося́щыяся на небеса́, и Отроча́ посреде́ Лицу́». Сия́ слы́шавше бра́тия, мно́гое умиле́ние прие́мше, отъидо́ша в ке́ллии своя́, возсыла́юще сла́ву Бо́гу Отцу́.

Испове́дайте своя́ грехи́. Испове́данием бо стру́пи душе́внии исцеле́ют и вред бо плотски́й обавля́емь врачу́ исцелева́ет, а таи́мый ‐ вели́ку страсть твори́т и пото́м смерть, я́коже и греси́ таи́мии ду́шу и те́ло умаря́ют, и ра́дость твори́т диа́волу. Вели́ко доброиспове́дание грехо́в, а тае́мое ‐ ра́дость сатане́. Не бо́, но прельща́яся глаго́лет: «Днесь уго́дие си сотворю́, та́же у́тро ся пока́ю». А не ве́дый, до́йдет ли у́треняго дне. Но точ́ию хо́щет в бо́льшую глубину́ ввести́ зол, да́же напра́сно смерть похва́тивши погуби́т ны. А́ще ли кни́жник есть кто, то мысль ему́ влага́ет диа́вол реки́й: «Сам в себе́ ты своя́ мы́сли све́си и е́же написа́ние глаго́лет я́коже отцы́ суть запове́дали. Та́ко створи́ши сам». Не послу́шай мы́сли тоя́, не ме́дли своя́ испове́дати грехи́, да проще́н бу́деши в сий век и в в бу́дущий.