И се блаже́нныма седя́щема, и по́вести дею́щема, и се диа́вол прии́де ту, и ши́яше Епифа́нию сеть, его́же еди́н Андре́й ви́дяше. Гне́вашежеся нань прокля́тый, зане́же любя́ше Епифа́ний свята́го Андре́я. И рече́ к нему́ со гне́вом: «Отъиди́ отсю́ду нечи́стая неприя́знь». Рече́ де́мон ко Андре́еви: «Яко́в же еси́ ты неприя́знь и нетя́г, тако́го ино́го несть по всему́ Царю́ гра́ду. А́ще ли хо́щеши, да ти пове́м пра́вое: чу́ю я́ко приити́ хотя́т ле́та, да поги́бнет мое́ ремество́. В то бо вре́мя бу́дут челове́цы злей́ши мене́: я́ко и ма́лыя де́ти, бо́ле ста́рых буд́ут лука́вством. Да аз начну́ тогда́ почива́ти, и не учи́ти сыно́в челове́ческих ни начто́же, я́ко са́ми в себе́ начну́т твори́ти всю мою́ во́лю». Рече́ же к нему́ Андре́й: «Ка́ко ты ве́си, я́ко у́бо дем́он не прозри́т ничто́же?» Рече́ де́мон: «Оте́ц наш сатана́ разу́мив есть, во а́де седя́ волше́бствует о всем, да отту́ду все пове́дает нам, я́ко род наш ничесо́же весть». Рече́ Андре́й: «О кото́рых гресе́х весели́тся род ваш наибо́ле?» Рече́ де́мон: «О кумирослуже́нии, и о потво́рех, и о зло́бе бли́жняго, егда́ кто кого́ начне́т ненави́дети: и о содо́мстем грехе́, и о пия́нстве, и о сребролю́бии, о сем наибо́ле весели́мся». Андре́й рече́: «А егда́ кто отве́ржется дел ва́ших, я́же бу́дет де́ял пре́жде ка́ко терпите́?» Де́мон рече́: «Бо́ле мене́ ве́си ты, я́ко лю́те. Оба́че надее́мся обрати́ти его́ к себе́, и терпи́м, уте́ху прие́млюще от того́. Мно́зи бо отве́ргшеся нас, и к Бо́гу прише́дше, па́ки к нам возврати́шася, и бы́ша ктому́ на́шы». Да егда́ изрече́ де́мон дела́ своя́, тогда́ святы́й ду́ну на него́, и а́бие исчезе́.