Бе не́кто о́трок, прии́де к Епифа́нию блаже́нному глаго́ля: «Господи́не Епифа́ние, друг твой Рафаи́л боли́т, и зове́т тя, да прише́д посети́ши его́ потща́вся: а́ще ли ни, не за́йдеши его жи́ва». Да я́ко сие́ слы́шав кро́ткий ду́хом, прослези́ся а́бие по о́троце, и и́де. И прише́д, близ его́ се́де: и разуме́, я́ко прибли́жилася бя́ше уже́ кончи́на его́, и нача́ пла́кати над ним на мног час, я́ко вельми́ его́ любля́ше. Да я́ко ма́ло преста́ от пла́ча, нача́ он лежа́ на одре́ тужи́ти, и пла́кати, я́ко не еди́ному Епифа́нию убоя́тися, но и всем су́щым в дому́ его́. Вопроша́ти же его́ нача́ Епифа́ний: «Что ти бысть да та́ко возмути́лся еси́?». Он же ма́ло в себе́ быв, и ви́де Епифа́ния, и рече́: «Го́ре мне ми́лый мой бра́те, я́ко дела́ моя́ духо́вная вся разгра́биша де́мони. Я́ко погружа́емь быва́ю огнем. Ви́дех а́нгелы Бо́жия, и лука́выя де́моны, я́ко нача́ша ве́сити в ска́лках дела́ моя́, и претяго́ша лука́вая добрых. Да ве́де, я́ко несть ми всели́тися во блаже́нная се́ла пра́ведных: но поити́ ми есть во огнь ве́чный. Ви́дех бо, я́ко оскорби́вшеся а́нгели, отъидо́ша от мене́: еди́н же от них рече́ ми, егда́ отхожда́ху: го́ре тебе́ лише́ние, я́ко зле еси́ пожи́л в житии́ свое́м». Да я́ко сие́ рече́ Епифа́нию, разгне́вася на него́ диа́вол, вшед в него́, го́лку вели́ку и мяте́жь сотвори́, дивля́шеся лежа́, и мятя́шеся, и неле́пая глаго́лаше. Епифа́ний же вельми́ ми́луя ду́шу его́, моли́тву со слеза́ми о́тай нача́ твори́ти о нем к Бо́гу, да бы поне́ не сотвори́лося над ним ди́во. Сатана́ же с де́моны свои́ми ту паря́, и я́ко очути́ Епифа́ния моля́щася к Богу о нем, пристра́шен гнев име́я злоде́й, зане́же боля́щий уже́ пови́нен ему́ бя́ше. И на не́мже столе́ седя́ше Епифа́ний, хотя́ше его́ ри́нути до́лу. Разуме́в же Епифа́ний ду́хом, ско́ро воста́в, и не сбы́сться мысль его́. Не улучи́в же своея́ мы́сли злоде́й, нача́ твори́ти над лише́ным д́ивы. А́бие больны́й лежа́ нача́ торга́ти браду́ свою́, и посе́м я́коже коза́ нача́ блекота́ти. И па́ки язык изве́си вон, недо́брое глаго́лаше. И па́ки я́коже пес ло́вчий и́столста нача́ ла́яти на стоя́щыя ту, я́ко нача́ша вси боя́тися вельми́, ви́дяще ла́юща в нем де́мона. Вопроша́ху же Епифа́ния су́щии ту: «Я́ко отку́ду взял есть диа́вол такову́ власть над ним, да тако́е ему́ твори́т то?». Он же рече́ к ним: «Аз бра́тие о сем ничто́же вем: но гада́ю, я́ко вели́к есть грех сотвори́л, за еже нима́ло от него́ отсупа́ет де́ло сие́. Да есть се не испове́дал ни ка́ялся, да сего́ ра́ди я́ко не пока́яся поима́ет и диа́вол: в той беде́ сый и живо́т свой сконча́.