Бысть муж боголюби́в во Асколо́не, име́я обы́чай стра́нныя приима́ти и ми́лостыню всю́де посыла́ти. Толми́ же бысть ми́лостив, я́ко дом свой сотвори́ на ко́рмлю чужи́м. И па́чеже чернеца́ приима́ше, и е́же имя́ше име́ние, то тем дая́ше. Су́щих же в пусты́нях монастыре́м посыла́ше зла́тицами. Еди́ною же в той год егда́ сла́ше ми́лостыню, случи́ся не бы́ти ни ме́дницы, и печа́ловаше о том. Седя́щу же ему́ в дому́ свое́м дря́хлу, вни́де к нему́ не́кий ста́рец. Он же повеле́ ему́ се́сти, бя́ше же прише́дый красе́н лице́м. Та́же я́ко седо́ста, рече́ прише́дый к нему́: «Почто́ го́споди схола́стиче печа́лен еси́?». Он же отвеща́: «Грехо́в мои́х ра́ди тужу́», та́ко бо бе ему́ обы́чай глаго́лати всегда́. Он же рече́ к нему́: «Се у́бо и́ну печа́ль и́маши. Почто́ субо́ты печа́луешися и дряхл еси́, не ве́си ли я́ко Бог есть пеки́йся тобо́ю, па́че и про́мысл творя́ о всей Свое́й тва́ри?», ‐ и вы́нем от па́зухи у́зол. Дасть и́ схола́стику, рек: «И се има́ши три́ста зла́тиц. Та́коже и сре́брениц, и сотвори́ у́бо по обы́чаю твоему́». Схола́стик же изне́с в клеть, и положи́ в ковче́зе, и возврати́ся почти́ти хотя́ ста́рца, и не обре́те никого́же. И нача́ свари́ти на дома́шняя: «Почто́ отпусти́ли есте́ до ме́не ста́рца? И отше́л есть ни моли́твы сотво́рь к Бо́гу». Они́ же с кля́твою глаго́лаша, я́ко не́смы никого́же ви́дели. Возва́в же вратаря́, гне́вашеся нань, глаго́ля: «Ка́ко отпусти́л еси́ ста́рца без выводя́щаго и?». И той та́коже кленя́шеся, я́ко несмь ви́дел ни входя́щаго никого́же, ни исходя́щаго. Тогда́ разуме́, я́ко от Бо́жия си́лы бы́ло есть. И пад на земли́, со слеза́ми глаго́лаше: «Го́споди Бо́же мой, кто есмь аз уничиже́ный гре́шный, поне́же си́це стро́иши о мне недосто́йнем!». И раздая́ну же бы́вшу всему́ в ми́лостыню, в то же вре́мя приидо́ста два чернори́зца. И да́ста ему́ мно́го зла́та. И нача́ моли́ти я́ вкуси́ти бра́шна, си же реко́ста ему́: «Отда́й, прии́деве ве́чер к тебе́. Есве́ у святы́х оте́ц еги́петских вита́ла, да та́мо по на́ю по́слеши». Посла́ же ве́чер и не обре́те ею́, и ти же глаго́лаху, несть бы́ло ею́ в нас. Тогда́ разуме́, я́ко и то от Бо́га по́слано бысть ему́, и дая́ше неоску́дно ми́лостыню, и уже́ не истощи́ся златны́й ковче́г. Недоста́вшу же ма́слу дре́вяному в де́лви, ви́дев ключа́рь, хотя́ше пове́дети блаже́ному да купи́т. И забы́в пове́дати, па́ки вни́де в храм ино́го ра́ди ору́дия. И ви́де тщу́ю делвь кипя́щую вон ма́слом дре́вяным. Прише́д же ключа́рь и пове́да се свято́му. Он же ему́ глаго́ла: «Пове́дал ли еси́ се ине́м?». Се же рече́: «Пове́дал». Отвеща́, реки́й: «Спо́ну сотвори́л еси́ ми́лостыни». Се же аз сказа́х вам бра́тие, чудя́ся благода́ти Бо́жии, ка́ко ти ми́лует ми́лостивыя и Свою́ вели́кую подае́т зде ны́не ми́лость, да добро́ есть все́ю си́лою твори́ти ми́лостыню.