Чу́дный Иоа́нн Саваи́тский пове́даше, глаголя́, я́ко седя́щу ми, рече́, на край пусты́ни, прии́де ко мне брат не́кто посеще́ния ра́ди от монастыря́, и вопроша́х его́: «Что мо́гут отцы́?» И рече́ ми: «До́бре моли́твами ва́шими». Вопроша́х у́бо его́ о еди́ном бра́те, злу сла́ву иму́ща. Рече́ ми: «И той, ве́руй ми о́тче, не премени́ся от слу́ха того́». Се слы́шав, аз рех: «Ох!» И ре́кшу ми: ох! Взя́хся во у́жасе сну, и ви́дех себе́ пред святы́м кра́нием стоя́ща и Го́спода на́шего Иису́с Христа́ стоя́ща между́ двема́ разбо́йникома. Устреми́хся у́бо на поклоне́ние, и прибли́жшумися, и я́ко се ви́де, и обрати́ся к предстоя́щим а́нгелом и глаго́ла им: «Изри́ните его́ вон, я́ко анти́христ Ми есть, пре́жде бо Моего́ суда́ той осуди́ бра́та своего́». Изгони́му у́бо ми, я́ко приити́ ми из две́рий, удержа́ся ма́нтия моя́, утве́ржши ей; оста́вих ю́ та́мо, и а́бие обу́жься, глаго́лах к прише́дшему бра́ту и рех ему́: «Зол день сий мне». И рече́ ми он: «Что ра́ди, о́тче?» Тогда́ сказа́х ему́ я́вльшая ми ся, и рех: «Ма́нтия – покро́в Бо́жий, оста́ и лише́н есмь по́мощи Бо́жии», и от дне того́ я́же по Госпо́дни сло́ве седмь лет сотвори́х, блудя́ по пусты́ни, ни хле́ба вкуша́я, ни под кров входя́, ни к челове́ку бесе́дуя, до́ндеже ви́дех Го́спода моего́, возврати́вша да́ти ма́нтию мою́.

Мы же, сия́ от чу́днаго Иоанна слы́шавше, ре́хом: а́ще пра́ведник едва́ спасе́тся, нечести́вый гре́шник где яви́тся? Те́мже подоба́ет нам о свои́х пещи́ся гресе́х и никому́же согреша́ющих суди́ти, пи́сано бо есть: а́ще покры́ем бра́тня пргреше́ния, то Бог на́ша покры́ет.