Вси у́бо ви́дят, я́ко нача́ток всему́ добру́ моли́тва есть и жи́зни ве́чныя исхода́таица. Потр́еба ми есть, ели́ко могу́, глаго́лати о ней, да обы́кшая в моли́твах и прилежа́щая в де́лех пр́исно быстре́йша се сло́во твори́т, жи́вшеи же сла́бо в моли́тве и ду́шу пу́сту оста́вивше, да уви́дят отше́дшаго вре́мене тщету́ и да не лиша́т себе́ спасе́ния на про́чее вре́мя.

А́бие же се вели́ко хощу́ о моли́тве глаго́лати, я́ко всяк моля́йся с Бо́гом бесе́дует. Ка́коже ли есть челове́ку су́ще с Бо́гом бесе́довати, все ви́дят, но не мо́жем че́сти тоя́ изглаго́лати. Та бо честь и велеле́поту а́нгельскую превосхо́дит, е́же па́че они́ све́дят, я́коже еди́н сла́вен проро́к о них веща́ет стра́хом моля́, и́хже Бо́гови прино́сят, покрыва́юще «ли́ца своя́ и но́ги со мно́гим гове́нием и прикрове́нием» (Ис.6:2), е́же не мо́гут премолча́ти мно́гаго стра́ха. Про́чее же все естество́ – и житие́, и прему́дрость, и ра́зум, и все е́же а́ще кто рече́т; моли́тва же о́бще де́ло есть а́нгелом и челове́ком, и несть ничто́же ра́зно посреде́ обою́ естеству́ о моли́тве. Та ны не отлуча́ет ангел, та ны искупля́ет к ним, и ско́ро в жизнь их приступа́еши и в честь и во благоро́дие и в ра́зум всем житие́м. На вся́ком ме́сте и часе́ потщи́ся к Бо́гу моли́твами. Что бо бу́дет светле́е бесе́дующих с Бо́гом и моля́щихся? Что же пра́веднее? Что же прему́дрее? Что же подоба́ет рещи́ о бесе́дующих с Бо́гом и моля́щихся Ему́? Тому́ честь и держа́ва во ве́ки. Ами́нь.