Ходя́щу у́бо свято́му Андре́ю посреде́ люде́й на торгу́, близ столпа́, его́же святы́й царь Константи́н поста́ви, в не́мже и честны́я гво́здия, и́миже пригвожде́но бы́ло животворя́щее те́ло Христо́во: вложе́ни же суть верху́ в сла́ву Бо́жию и в Покро́в, и в соблюде́ние Царю́ гра́ду. Жена́ не́кая честна́, Духом Бо́жиим просвещена́, во у́жасе бысть, ви́девши блаже́ннаго Андре́я, я́ко хожда́ше посреде́ мно́гих, я́ко столп пла́менен блиста́яся. И и́скры о́гнены пуща́я на возду́х. Не́цыи же несмы́сленнии пха́ху его́ пя́стьми, а ини́и бия́ху его́ по ши́и, творя́ще ему не́кия о́бразы лихи́я. Мно́зи же зря́ще нань глаго́лаху: я́ко неи́стов ся де́ет, но да́бы та́ко не было ни враго́м на́шым. И се не́цыи синцы́ те́мни, по нем ходя́ще глаго́лаху: да бы Бог не дал тако́го ино́го на земли́. Никтоже бо ин изже́гл сердца́ наш, я́коже сей нетя́г, не хотя́ бо тяжа́ти дела́ господи́на своего́, поха́ба себе́ сотвори́в, и руга́ется ми́рови всему́. Ви́дящи бо жена́ та, я́ко синцы́ они́ зна́менаху би́вшыя свята́го, и глаго́лаху к себе́: поне́ се нам есть на уте́ху, яко без ума́ его́ бию́т: да сея́ де́ля вины́ осужде́ни бу́дут в час уме́ртвия их, яко уго́дника Бо́жия би́ли суть безле́по, и несть им спасе́ния. Се же слы́шав блаже́нный Ду́хом Бо́жиим, я́коже пла́мень сотвори́вся на ня, разсы́па зна́мения их си́лою стра́шною, и сваря́ше я́, глаго́ля: не досто́ит вам зна́менати сих. Аз бо моли́лся есмь своему́ Влады́це, да не бу́дет им греха́ о сем, и́же ми бие́ние творя́т: в неве́дении бо сие́ содева́ют, да неве́дения де́ля и отпуще́ние прии́мут. И я́ко се слы́шащи глаго́люща свята́го к синце́м о́нем, воззре́ горе́ и ви́де, се отве́рзено бя́ше не́бо, я́коже врата́, и исхожда́ше их них мно́жество ла́стовиц кра́сных. И посреде́ их го́лубь вели́к, я́ко сне́жен сни́де с ла́стовицами над свята́го, лист злат и ма́сличен нося́ во усте́х свои́х, и челове́чески к нему́ глаго́лющь: приими́ лист сей, я́ко Вседержи́тель Оте́ц и Госпо́дь Савао́ф посла́л ти есть от рая знамение, зане́же еси́ ми́лостив и человеколю́бец, я́ко еже есть и Сам Он Ми́лостив. И просла́вит тя, и еще́ вознесе́т Имя свято́е Свое́ на тебе, зане́же еси́ судил бию́щым тебе́, ми́ловати я́, и не име́ти им греха́. И сие́ рек, се́де на главе́ его́. Се же ви́девши благочести́вая жена́ о́на, вели́кая сия́ чудеса́, нача диви́тися. И по виде́нии том па́ки в себе́ бы́вши, не можа́ше ктому ви́дети ничесо́же. И дивя́щися глаго́лаше: коли́ко свети́л имеет Бог на земли́, и никто́же их весть. И мно́жицею восхоте́ испове́дати, я́же есть ви́дела, но Бо́жия си́ла браня́ше ей. Да боя́щися ктому́ а́ще и хотя́щи, но и не хотя́ чу́до тая́ше. Пото́м не́где усре́те ю́ Андре́й, и рече́ ей: Храни́ си та́йну мою́, Варва́́ро, та́ко бо бя́ше и́мя ея́, и никому́же того́ испове́дай ны́не, доне́леже прейду́ в ме́ста кро́ва ди́вна до́му Бо́жия. Она́ же к нему́ рече́: А́ще бо и хощу́ ком́у пове́дати, но не могу́ честны́й свети́льниче и свя́тче Бо́жий: брани́т бо ми неви́димая си́ла, и вхо́дит тре́пет в ко́сти моя́, и си́ла моя́ во мне мяте́тся.