В Царе́ гра́де ходя́щу свято́му Андре́ю, еди́н не́кто вели́ких боля́р мимоиды́й, ви́дев его́, сгнуси́ся ему́, и плю́ну нань, разуме́в житие́ его́. И рече́ к нему́: Лука́вый блудниче́, церко́вный поруга́телю, не ты ли творя́ся я́ко в це́рковь иду́ рече́ на у́треню, а хо́диши к сатане́ на зау́треню беззако́нниче полу́нощи востая́. Но се уже́ приспе́л ти есть рок твой, да прии́меши я́коже де́ял еси́: или́ утаи́тися мня стра́шнаго о́ка пыт́ающаго вся. Се же он слы́шав уда́ри коня́ и отъи́де, да бы не посрами́лся: халтула́рь бо бя́ше са́ном: По днех же не́колицех неду́гом злым разболе́вся, и нача́ пома́лу суши́тися. Свои́ же ему́ нача́ша его́ носи́ти от це́ркве к це́ркви, от лечца́ к лечцу́ и не бя́ше ему́ по́льзы. Пома́ле же лише́нный по́йде в ве́чную му́ку. Не́коей бо но́щи су́щи, ви́де святы́й близ двора́ его́. А́нгела Госпо́дня прише́дша от за́пада, и́же бя́ше я́ко пла́мень, лю́те о́чи име́я, и держа́ше па́лицу вели́ку пла́менну. И прии́де в дом лише́ннаго того́ грозя́ся и гне́ваяся, раскопа́ти хотя́ дом его́. Егда́ же к больно́му прии́де, услы́ша глас свы́ше глаго́лющь: бий поруга́теля того́ содо́млянина. Бия́ же его́, глаго́ли та́ко: или́ и еще́ грехи́ хо́щеши твори́ти с чужи́ми жена́ми, или́ с му́жеским по́лом содо́мский грех твори́ти на́чнеши, или́ творя́ся на зау́треню иды́й, на беззако́ние же диа́воле и́деши. Нача́ же его́ би́ти, и глаго́лати к нему́: да глас бя́ше слы́шати глаго́лющаго, и па́личный бой, а бию́щаго не ви́дети. Му́чимь же лише́ный, пове́дати нача́ хотя́ и не хотя́ стыдя́ся: я́ко уже́ не согреша́ю николи́же, поми́луй мя. И та́ко му́чимь бе три дни, и три но́щи, глаго́ля: я́ко не согреша́ю, и еще́ души́ своея́ не испусти́л бя́ше. Се же дружи́но моя́ написа́х, слы́шав у блаже́ннаго Андре́я на по́льзу и боя́знь душа́м на́шым, да бы́хом блюли́ся клюк на сем све́те живу́ще. Ничто́же бо мо́жет Бо́га утаи́тися, ни святы́х Его́.