Во гра́де Ти́ре, бе не́кто десяти́нник, именем Мусх, и мно́гажды сие́ пове́дая глаго́ля: Я́ко су́щу ми в Кумерка́рии, и е́млющу десяти́ну у люде́й гостя́щих, и того ра́ди обвечери́хся. Ве́черу же су́щу вельми́, и поидо́х мы́тися, и обрето́х на пути́ жену́ при тме стоя́щу. И присту́пль к ней нача́х глаго́лати ей о блуде́. Она́ же обеща́ся ити́ во след мене́, аз же от похоте́ния и ра́дости диа́воли, и мы́тися не идо́х: но а́бие пои́м жену́, устреми́хся вспять на ве́черю. Она́ же не вкуси́ со мно́ю, ни пит. Мне же мно́го ну́дившу ю́, и не послу́ша, и воста́х ити́ хотя́ спа́ти. И и́мшу ми за ру́ку жену́, лобза́ти ю́ хотя́. Она́ же возопи́ гла́сом вели́ким со слеза́ми: Го́ре мне стра́ннице окая́нней, и отню́д поги́бшей душе́ю и те́лом. И нача́х вопроша́ти вины́ во́пля ея́. Она́ же пла́чущи, рече́ ми: Я́ко муж мой купе́ц бе, и истопи́ся, и погуби́ своя́ и чужа́я, и ны́не есть в темни́це чужи́х де́ля: аз же не иму́щи отню́д ничто́же сотвори́ти, да бы поне́ хлеб ему́ обрела́, изво́лих от мно́га стуже́ния оскверни́ти те́ло мое́, и обрести́ ко́рмлю ему́: все бо заимодавцы разгра́биша. И рех ей: Что и еще́ до́лга? И рече́ ми: Пять литр зла́та. Аз же взем зла́то, дах ей, глаго́ля: Стра́ха де́ля Бо́жия не прикосну́хся тебе́. Но сие́ возми́, и искупи́ му́жа твоего́, и моли́ за мя мно́го согре́шшаго. А́бие же мину́вшу ле́ту, бысть на мя клевета́ зла к царю́, я́ко дань есмь погуби́л. И посла́в царь, разгра́би дом мой, и вско́ре приведе́ну ми в Константи́нь град, и всади́ мя в темни́цу. И сотвори́х ле́то все в темни́це, то́кмо во еди́ной ве́тсей мое́й срачи́це. По вся же дни слы́шах, я́ко царь хо́щет мя уби́ти, ины́м на показа́ние. И а́бие отреко́хся живота́ моего́. Пла́чущужеся ми и рыда́ющу, усну́х в печа́ли, и ви́дех жену́ ону, е́йже дах пять литр зла́та, и рече́ ми: Что есть го́споди, и почто́ держи́мь еси́ зде? Мне же ре́кшу: Оклевета́н есмь, и мню, уби́ти мя хо́щет царь. Он же рече́ ми: Хо́щеши ли да иду́ о тебе́ к царю́, да пу́стит тя? И рех ей: Зна́ет ли тя царь? И рече́ ми: Зна́ет. Убуди́вся же, не домы́слихся что сие́ бу́дет. И в другу́ю нощь та́коже ми яви́ся глаго́лющи: Не бо́йся, аз тя пущу́. У́тро же повеле́ царь, и приведо́ша мя в пала́ту. И егда́ внидо́х, и ви́де мя царь в гну́сне ри́зе и раздра́нне, и рече́ ми: Се проща́ю тя ны́не. И воззре́в, и ви́дех жену́ о́ну стоя́щу одесную царя́, и смею́щуся ко мне. И повеле́ царь все име́ние мое́ возврати́ти, и от себе́ даде́ ми мно́ги да́ры, со мно́гою че́стию. И учини́ мя па́ки на ме́сто мое́, и сотвори́ мя всем десяти́нам прави́теля. В ту же нощь яви́ся ми па́ки та́же жена́ глаго́лющи: Ве́си ли, кто есмь аз? Аз есмь, с не́юже ты сотвори́л еси́ ми́лость, и не прикосну́лся еси́ те́лу моему́ Бо́га де́ля: но искупи́л еси́ му́жа моего от го́рькия сме́рти из темни́цы, и мене́ отто́ле сотвори́л еси́ не впа́сти в блуд хле́ба ра́ди, да не от гла́да у́мрет муж мой: тем и аз изба́вих тя от беды́.

Да се слы́шаще бра́тие, разуме́йте си́лу ми́лостыни. Ви́дите же и Бо́жие человеколю́бие. Се бо Пресвяты́й Бог яви́ся, и рек: Мене́ ра́ди сотвори́л еси́ ты ми́лость, и Аз увели́чих ми́лость Свою́ на тебе́. Вели́ка бо есть си́ла ми́лостыни: не то́кмо в сем ве́це благо́е стро́ит, но и в бу́дущий век варя́емь е́ю ви́дети лице́ Бо́жие, и воздава́ет ны, се́дмьдесять седмери́цею. Сия́ же у́бо отцы́ и бра́тия слы́шаще, бу́дем ми́лостиви, я́коже и Оте́ц наш небе́сный Ми́лостив есть: Ему́же сла́ва, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.